— Лидасик, — ответил я, и звук моего голоса мне не понравился. — Аська тут уже, мокрая и в костюме резиновом… Чего ты узнать хотела? Говори.
— Бут!!!! — вскрикнула Линник, так что немного выпала из кадра. — Настёна! Зирочка моя! Так ты что, утопилась-таки, идиотка? Где она, Саня, я её не вижу нихрена. А… ну, да, прости, и ты прости, Наська.
— Прощаю, — ответила Бут, и изо рта её вывалился крабик. — Я, ребята, в протоке застряла, там проток — как воронка. Скользкие камни. Узко, течение сильное, утащило. Воздух кончился и… Примерно метров семьдесят, правее. Пиши, Даник, координаты.
— Пишу. Лидка, ты пиши тоже, — сказал я громко. Настя продиктовала.
— Окау, — сказала совсем потемневшая Линник, — отключаюсь. Наберу сейчас Глена её, жлоба зеландского, дайвера сраного — сала за шкуру залью. Ты хоронить приедешь?
— Даже и не знаю, — осторожно сказал я.
— А, ну да! — откликнулась Лидка бодрее. — У вас же премьера! Пожелай там — малому от тёти Лиды — всего. И пончик…
— Ага, — совсем потрясённо сказал я. И Лида, чвакнув «чао», пропала, исчезла — оставив по себе пустой экран.
— Ну, — тяжело начала Настя, — давай, Сашик, попрощаемся. Меня теперь зовут Адина…
— Начать с Берешит бара! — поинтересовался я.
— Нет, — бесцветно ответила заметно поседевшая Настя, — мне сказано было, что ты всё правильно вспомнишь и скажешь. Я ненадолго тебя за руку возьму — и вспомнишь, потерпи…
— Десять дней раскаяния? — улыбнулся я.
— А как же, — ответила она. И она погладила меня по голове, а потом взяла за руку.
— Побелел ты, — вздохнула Настя. — И я. А Каринка теперь просто блонда. Поседела. Подстриглась. Покрасилась. Такой страх.
Изображение на «калькуляторе» моргнуло пару раз и угасло.
— Всё будет хорошо, Даник, — заторопилась Бут. — Всё будет хорошо, я же мирный дух! И тридцать лет тебя знаю, даже больше! Я тебя выбрала… просто вспомнила… у вас же, у нас… скоро ноябрь. Ну, я и вспомнила, всех нас — тех. Как ты нас вывел тогда… перед тем… Это не страшно. Не бойся, вон как войны боялись, обошлось же. Начинай.
— Йитгадал вейиткадаш… — начал я, и всё изменилось ещё раз, совсем к холоду. И менялось с каждым словом — всё прохладнее и прохладнее, до ломоты в костях и пара изо рта. Амен, Адина, Адина…
— Я, кстати, — сказала исчезающая и расплывающаяся в солнечные зайчики Настя, — видела тётю Аллу, так она просила передать тебе, Сашик…
— Адина, — ответил я. И холод восторжествовал…
— Даник? Эй! Кончай пузырить, — сказал кто-то. — Ну ты и даёшь со своими листиками!
— Магия! — тоненьким от волнения голосом сказала восторженная Бут. — Я тащусь! А что будет дальше, Саша?
— Увидишь, — сказал я холодно и зловеще. — Может, испугаешься даже…
— Какой класс, — выдохнула Бут. — Я говорю: что эти листики тут вытворяли, как светились и мелькали, ну просто подводное царство! Никогда не забуду.
— Лучше забудь побыстрее, — нервно заметил я.
— Что это? — вдруг оживилась Гамелина, уютно перебирающая мои волосы. — Водоросли? Да… йодом пахнут. Смотрите! Саша! Откуда у тебя водоросли в… в волосах. Ты нырял?
— Ныряли, да, — отодвинулся от неё я. — Только не я. Это тоже лучше забыть.
— А всё-таки, — ревниво спросил Рома. — Что это была за вода, Саня? На Карину ракушка свалилась, а на Аньку фрукты какие-то. Откуда?
— Пока мы пели, ты сидел с открытым ртом и вроде заснул, — пояснила Карина. — Такой, закостенелый весь… и как пугало выглядел.
— Вокруг тебя даже темнее было, — вклинился Валик. — Или показалось.
— Пропустил мою партию, — уныло сказала Лида. — А мы так старались с бубном, — вздохнула она. — Юрик, скажи?
Крошка очистил апельсинку и умело делил её на дольки, руками.
— Сочная, — поделился впечатлением он. — Реально пахнет югом… Ты, Саня, можешь припереть ящик таких?
— Не спрашивай его, — опять встрял Валик, — а то сейчас как расскажет жуть мертвецкую, так всю ночь…
— Выть, — многозначительно сказала Аня.
— Давайте лучше сюрприз, — откликнулся я. — Располагайтесь, короче говоря.
Я снял покрывальце с телевизора, и глазам гостей, хищнику и листикам явились они — телевизор и видик, видик и телевизор, видик… видик… да. Моя цена за Шоколадницу, нажитое, данное, не взятое…
— Тут у меня десять кассет, — потряс аудиторию я…
— Киборг-убийца! — прошелестел Валик. — Ставь… Там такой моцык[72]! И обрез! А как он ползёт! В конце! И рука такая… Раз! Раз! Йых!! Нонет!