- Часов? – злость, как вода из переполненного стакана, как река из берегов, как магма из жерла вулкана… И она сжирала все на своем пути. Сердце бьется все быстрее и быстрее, а в глазах темнело. Жизнь бьет ключом. Это как пульсация. Как гейзер. – Какого хрена вы так поздно позвонили?
- Мы вязли у нее кровь, – продолжала Мередит. – Дело в том, что у Розали ВИЧ.
Воздуха стало катастрофически мало.
Что это значило? Крест на карьере – но это самое малое, что его беспокоило. Крест на личной жизни. Нет будущего брака, нет будущих детей. Его Розали заражена этим вирусом, и теперь все вышло из-под контроля. Неужели это наказание за совершенные грехи? Неужели это конец?
- Где она?
- Вам нельзя туда!
Сальваторе вырывается и бежит далее по коридорам в поисках нужного отделения. Сейчас ему было плевать, даже если за ним следом пойдут полицейские. Ему просто нужно увидеть ее, просто спросить какие мотивации и какая сука подсадила его Розали на иглу.
Эти лампы, которые периодически мигали, начинали выводить Деймона из себя. Он кричал ее имя, открывая двери палат, пугая всех присутствующих. Какая-то медсестра попыталась его остановить, но он грубо отшвырнул ее, не думая о последствиях. В лабиринтах этих коридоров, он совершенно не находил родную душу.
Поворот направо. Еще несколько дверей, и лишь последняя дверь оказалась нужной. Деймон закрыл дверь и, подперев ее стулом, кинулся к девушке. Она сидела на самом концу кровати и, перебирая пальцами простынь, смотрела в никуда. Волосы растрепанные, одежда порванная, а вены все в проколах. И где та яркая, эффектная блондинка? Где ее улыбка? Ее смех? Он сейчас бы много отдал, лишь бы увидеть ее прежнюю.
Сальваторе развернул ее к себе и ужаснулся. Синяки под глазами, потерявшие былой блеск, кожа бледная, волосы выцветшие, а вид ее говорит только об одном: все кончено.
- Я сама себя погубила, – тихо прошептала она. – Не ищи… не бейся… оставь…
Нет! Он бы так и сделал. Но встреча с Еленой его переменила. И теперь в его лексиконе появилось то слово, которое несет в себе силу, мощь и жизнь: бороться. Бороться против желания сдаться и пустить все на самотек. Бороться с собственными противоречиями, с самим собой, с чувствами. Бороться за себя! Бороться за кого-то…
- Причина? – сквозь зубы процедил он. – Назови мне хоть одну гребанную причину.
Хейл усмехается, а потом поднимается и отходит к окну. Даже вены на ногах – и те исколоты! Блондинка резко разворачивается и устремляет взор безумных глаз на мужчину.
- Тебе нужна причина? У нас нет причин! Есть только зависимость!
- У тебя было все!! Зачем ты так опустилась?
- Потому что любила! – девушка подошла к мужчине и, сев схватилась за воротник его рубашки. – Она любит тебя, а я тащу тебя на дно! Она научила тебя жить, а я нет! Он любима тобой, а я нет!
- Это глупо! Колоться из-за неразделенных чувств! Я считал тебя умной девушкой, а сейчас ты мне напоминаешь шестнадцатилетнюю девочку-подростка, – он убрал ее руки и, поднявшись, сделал несколько шагов назад. – Ты омерзительна!
Она подняла голову, но слезы все равно потекли по щекам. Это бессилие… безысходность… неверие… Это тупик.
Мужчина хватает Хейл за плечи и, поднимая ее, прижимает к себе. Она обнимает крепко его в ответ, давая волю рыданиям. Что ей теперь делать? Как дальше жить? И как бы она не винила Сальваторе – только Розали погубила свою жизнь! И они оба понимали это.
- Я не могу так!
- Послушай, – он сжимает ее заплаканное личико ладонями. – Ответь на мой вопрос, и я обещаю: я брошу Елену, я буду с тобой, слышишь? Мы переживем это, девочка моя… Просто ответь.
Все вышло из-под контроля. Вот она – та, которая ему нужна. Ему надо научить ее жить, дышать, любить, поверить в себе. А Елена… просто не его судьба. Просто не в масть выпала карта, просто проиграл партию шахмат, просто не его счастье… И он говорит правду, он будет с Розали! Хоть навсегда полюбил только одну девушку…
- Кто подсадил тебя на наркотики? Кто был твоим поставщиком? Скажи мне… Скажи, и я останусь с тобой.
Слезы стекают по ее лицу… В дверь начинают стучать, и Деймон знает, что скоро ее взломают, и его вышвырнут отсюда, а еще и привлекут к административной ответственности.
- Скажи!
Она закрывает глаза и убирает его ладони. Секунда на концентрацию. Потом Хейл уверенно произносит лишь:
- Я скажу, но знай, что я не лгу. Так было с самого начала, но не могла тебе сказать… Это убило бы тебя…
Дверь вот-вот слетает с петель.
- КТО?!
- Изабель Флемминг.
Вышибают дверь, и в палату влетают полицейские. Они припечатывают Сальваторе к стене и, загибая руки, надевают на них серебряные браслеты.
- Что происходит? Что вы делаете? – спрашивает Розали, пытаясь прийти в себя от пережитого шока.
- Мистер Сальваторе, вы арестованы по подозрению в продаже и хранении наркотиков. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права?
- Что вы делаете? – срывается на крик Хейл. – Какие наркотики? Какие к черту наркотики? Я – его адвокат, я имею право знать!
Адвокат, который находится в клинике с целой кучей проблем и диагнозов. Полицейские усмехнулись.
- Что вы делаете? Нет!
Хейл бросилась бы с криками на сотрудников полиции, если бы ее не связали санитары. Сальваторе повязали и повели к выходу. Он не знал от чего в шоке больше: от диагноза Розали, от ее шокирующей правды или от того, что его подозревают в продаже и хранении наркотиков. Деймона, под взором Стоунера и других специалистов, выводят в холл. Там он видит Елену.
Она глазами, полными испуга смотрит на Сальваторе. Плачет сломанная девочка.
- Что вы творите? – крикнула шатенка и бросилась к копам. – Отпустите! Что вы делаете?!
Полицейский грубо отшвыривает Елену. Сальваторе начинает выкарабкиваться, чтобы набить морду этому ушлепку, который посмел поднять руку на его дочь, но Деймон получает удар под дых. Гилберт поднимается и бросается к Клаусу. Она молит его разузнать правду, говоря, что согласна на новые удары плетью, на новую игру в русскую рулетку. Она согласна на это, только пусть он знает, что происходит. Майлксон кивает и подходит к главному. Все выходят на улицу. Девушка бросается следом.
Возле машины Сальваторе стоят понятые и видно, как конфискуют пакеты, доверху наполненные белым порошком. Много полицейских автомобилей с мигалками, толп зевак и первых журналистов. Елена чувствует, как задыхается. Она чувствует, как сердце готово разорваться в клочья. Гилберт бросается к Сальваторе, но ее вновь отталкивают.
Наконец, Майклсон возвращается.
- Что с ним? – сквозь зубы цедит Елена. – Что с ним?!
- Елена,.. его арестовали по подозрению в хранении и продажи наркотиков. В его автомобиле найдено около килограмма кокаина, а еще найдены запрещенные психотропные вещества и …
- Что? Это бред! – закричала цыганка. – Это ложь! – она, не дослушивав Майкслона, бросается к машине. Руками стучит по стеклам.
- Я вызволю тебя, слышишь? – кричит она, тарабаня по стеклу. – Я вызволю тебя! Я обещаю!
Деймон смотрел на девушку, которая со слезами на глазах, в состоянии аффекта, била стекло, говоря какие-то несвязные слова. Состояние полного шока не давало Деймону понять что вообще происходит. Пока ощущение прострации заполонило его, и вся былая спесь сошла на нет. Он ничего не понимал. Лишь одна мысль резала сердце: ему придется расстаться с Еленой ради Розали, ради самой Елены.
По газам. Автомобиль срывается и уносит Сальваторе вдаль. Девушка снимает туфлю и кидает ее в машину, но промахивается. Она кричит во все горло, не скрывая своих эмоций. Боль душит, разрывая на части последнее, что осталось от души. Девушка падает на колени и, закрывая руками лицо, плачет, срываясь на крик. Она не помнит кто она, где она и как она здесь очутилась. Лишь всепоглощающая боль, лишь страх за то, что он лишится свободы, лишь страх за его жизнь бушует в ее сердце. Кто-то подставил Сальваторе, кто-то разрушил его жизнь!