У Пенни от страха отнялся язык. Она кивнула. Мол, сработал племенной узбекский способ с алое и кедровыми орешками.
Баба гордо ткнула морщинистой подушечкой пальца в растрескавшуюся кожу груди. Непрерывный обдув сухими ледяными ветрами так растянул ей молочные железы, что они теперь болтались пустыми мешочками, хлопая при всяком движении. Ведьма кивнула, пряча довольную улыбку в усах.
– Это я его научила.
Решительная в своих ласках, горная подвижница тем же скрюченным пальцем шутливо погрозила Пенни и, засунув узловатый кончик ей в вагину, сказала:
– Ох и сочна!
Палец – шишковатый, хрупкий, ни дать ни взять высохший сучок – зашел по кулачную костяшку. Старуха скрипнула:
– И восприимчива! Голуба моя, из тебя получится славная ученица.
Пока многовековая отшельница ее зондировала, Пенни старалась припомнить все, что любила в этой жизни. Например, катание в карете с Тэдом по Центральному парку. Торт-мороженое. Фильмы с Томом Беренджером. Затем на ум пришли сумочки от «Фенди», летние карнавалы с чертовым колесом и сахарной ватой. С теплой печалью она подумала о собственном восхищении в адрес Клариссы Хайнд и той радости до небес, что пришла к ней с присягой первой женщины-президента.
Когда приятные воспоминания истощились, Пенни невольно поежилась в ответ на манипуляции ведьминого перста. Ей словно лезли в самую душу.
Изрядно пошуровав, палец наконец убрался и, мимолетно сверкнув в тусклом пещерном свете, попал в морщинистые губы немолодой искусницы. Обсасывая фаланги, Баба понимающе хмыкала. Для верности еще разок облизав палец серым языком, она кивнула и заявила:
– К. Линус Максвелл. Вот кто тебе преподавал.
Колдунья сумела прочесть все по одной-единственной взятой пробе.
– Это он проинструктировал тебя в навыках, которые у меня перенял. Мой лучший ученик. О таком мечтает каждый наставник. Увы, современный человек чересчур нетерпелив, ему лишь бы поскорее достичь оргазма. Нет в нынешней молодежи уважения к учителям, не умеют они уделять им время.
Скрупулезное обследование утолило любопытство древней скитницы. Продолжая гладить Пенни шершавыми руками, она говорила:
– Да, я обучила Максвелла эротическому искусству древних. Эта практика почти утрачена человечеством. Никто уже не хочет посвящать ей бессчетные часы, а ведь без должного прилежания не стать мастером сенсуалики.
Зато Максвелл, похоже, был не прочь потрудиться. Она с радостью приняла такого ученика для передачи опыта, тем более что…
– Если не считать Макса, последний раз студент ко мне заглядывал лет шестьдесят тому назад. Звали его Рон Джереми[13].
Продолжая посасывать палец, она рассказывала:
– Максвелл перенял у меня все, что я знала и умела. Усвоив плоды вековых автостимуляций моего лона, получил на блюдечке суть всех моих открытий. Но нынче Максвелл применяет сексуальные премудрости, чтобы мучить многочисленных женщин к личной выгоде.
Пенни была потрясена ясновидческими талантами колдуньи. Когда та вновь выставила сучковидный палец, Пенни нанизалась на него с восторгом и радостным ожиданием.
Беря новую вкусовую пробу, Баба вещала:
– Ты испытываешь чувство великой вины. Предала сестер по полу. Помогала пристреливать оружие порабощения. Не счесть теперь рабынь, коих ты ввергла в лапы окаянного Максвелла своими же трудами.
Пенни рыдала, внимая этим словам. Звучала истинная правда. Страшная и до того горькая, что она ни разу не позволила себе поверить в нее до конца.
Баба чмокала пальцем во рту. Насосавшись, выдернула его со звучным хлопком и лакомо облизнулась.
– Ты, Пенни Харриган, пришла ко мне, чтобы натренироваться для борьбы с этим злом.
Серый язык обвил палец змеей. Вылизывая, подбирая последние росинки правды, притаившиеся в морщинах.
– Вы узнали мое имя? – изумленно пролепетала Пенни. Впервые за все время пребывания в пещере она заговорила, и собственный голос резанул по ушам. – Прямо вот… на вкус?
Потрескавшиеся губы Бабы растянулись в улыбке.
– Я много чего знаю.
Она жестом показала на циновку, сплетенную из лишайников и ее собственных оческов.
– Располагайся. Тебе понадобится много сил для тренировок. А я покамест заварю чаю.
Под стать тому, как Пенни отдалась опытам Максвелла, производимым в уединении пентхауса, сейчас она вверила самое себя наставническим заботам Бабы в келейной тиши высокогорного обиталища.
Пенни впервые довелось «возлежать» с другой женщиной, и сейчас все было совсем иначе. Она отродясь не чувствовала себя более желанной, как в те минуты, когда ее нежная, упругая плоть соприкасалась с морщинистой оболочкой древней ведуньи. Баба передавала ей великие тайны сексодейства. Отшельница беспощадно работала пальцем, пока Пенни не принималась кричать, вопя так, что эти звукоизлияния казались ее последними словами на земле. Ведьма редко просила о встречных услугах, но если такое случалось, Пенни исполняла задание с величайшим уважением к сморщенной наставнице. А уж если удавалось извлечь из учительницы хотя бы кряхтенье, она собой по праву гордилась.
Отправляясь на промысел, старуха наказывала воспитаннице не терять времени даром, а упражняться самостоятельно с костями и булыжниками, учиться вырезать из них собственные инструменты. Тряся перьями на палке, Баба хвасталась:
– Со стороны поглядеть – тьфу, веник, да и только. Ни в какое сравнение не идет с орудиями Макса. Однако на деле такая метелка почище любого цветочного букета раздувает пламя женской энергии.
Подмигнув бельмом, она заверяла:
– Не пожалеешь.
И, наваливаясь ближе:
– Ну что, наказать тебя, сладенькая?
Баба предостерегала:
– Большинство, кто алчет эротической премудрости древних, не способно с нею совладать.
С грустной улыбкой:
– Нет-нет да и забредает ко мне иной студент, взыскующий сих навыков. Многие гибнут в пути, но еще больше тех, кто налагает на себя собственные руки.
Секс-ведунья делилась грустными повестями, как носила им деликатесные яйца, но воспитанники отказывались питаться. Приглашала разделить с ней постель из мхов и птичьего пуха, но упрямцы и упрямицы не желали отвлекаться на сон.
– Вечно одно и то же. – Она удрученно пожала плечами. – Стоит ознакомить человека с рудиментарными приемами сенсуальной практики, как его в скором времени пожирает самонаслаждение.
К вящему изумлению Пенни, однажды вечером ей удалось довести мудрого педагога до длительного, яркого выброса. Жалящими ударами языка и точно выверенной работой губ она раздразнила лукавую травницу, вырвав из нее тонкоголосое тявканье. Костлявая секс-волхатка бурно выражала одобрение, крутясь на двуспальном ложе из веточек. Беззубые десны ходили ходуном.
Пенни довела сладкую муку чуть ли не до жестокости и лишь затем принялась потихоньку ослаблять атаку на интимные части ведуньи. Наконец она отвела мокрое лицо, обтерла капающий подбородок пригоршней гигроскопического мха, задорно взглянула на Бабу и сказала:
– Поведай мне тайну, старая!.. Или я залижу тебя до потери рассудка!
Пенни знала, что та сейчас довольна. И действительно, запыхавшаяся Баба, пьяная от восторга, трясла головой, отбиваясь от лавины повторяющихся оргазмов.
– Секрет! Секрет! – ликовала Пенни.
– Ну ладно, – согласилась Седобородка. Приподнявшись на локтях, она таинственно зашептала: – А Максвелл говорил тебе, отчего решил пойти ко мне в ученики?
Пенни пожала плечами.
– Чтобы набраться знаний?
– Не-ет, – печально покачала головой Баба.
– Чтобы отвлечься. Чтобы забыть великое горе, посетившее его в один злосчастный день.
– А, когда погибла мать? – кивнула Пенни. – Ну какой же тут секрет? Все давно задокументировано таблоидами.
И вновь Седобородка поправила ученицу:
– Макс отправился в сексуальное паломничество для того, чтобы забыться после смерти жены.
Настала очередь Пенни качать головой. Вот так новости.
13
Рональд «Хряк» Джереми (род. 1953) – американский порноактер (свыше 2000 «ролей») и режиссер.