– Ого! Потрясающе!
– Дамы, прошу простить.
Саймон целует жену в висок и идёт к группе мужчин у камина.
– Его старые приятели по университету, – поясняет Кейси, наблюдая, как супруг громко смеётся и хлопает по плечу одного из них.
– Ты играешь, Келли? – Скольжу я пальцами по гладкой поверхности белого рояля.
– Да.
– Теперь она редко балует нас своим исполнением, – жалуется её мать.
– Почему?
– В следующем году я заканчиваю колледж и собираюсь поступать на медицинский факультет. Поэтому уделяю внимание учёбе, а не хобби.
Спустя пару минут хозяйка дома, оставив нас, зовёт всех к изыскано сервированному столу и, когда мы садимся ужинать, Келли занимает место рядом со мной.
Жена Саймона – обаятельная леди, но его дочь ещё более прелестное создание. Она не высокомерная выскочка или избалованная пустышка, как обычно бывает у богатых родителей, имеющих одного ребёнка. Мисс Хоттс – серьёзная и целеустремлённая девушка, с амбициями достойными уважения.
– Папа до сих пор надеется, я передумаю, – Келли продолжает тему образования, поглощая карпаччо из лосося, – И выберу другую профессию.
– Например?
– Желательно бумажную и менее ответственную. А, вообще, он считает, женщины слишком эмоциональны, и им не место в операционной или во главе компании.
– Хм… – Я бросаю удивлённый прищур на своего заместителя.
– Но вы – исключение, мисс Янг, – добавляет эта будущая студентка, понимая, что сболтнула лишнее.
– Любопытно…
– Папа всегда отзывается о вас с восхищением. Иногда я даже ревную, – признается Келли.
Её откровение тешит моё самолюбие и реабилитирует Саймона.
– Лестно слышать, но твой отец явно преувеличивает, нахваливая меня.
– Но на счёт вашей красоты он точно не соврал. Взгляды половины мужчин за столом сейчас просто прикованы к вам.
На этот раз слова мисс Хоттс мне абсолютно безразличны.
– Сыграешь сегодня для родителей?
– Да, – шепчет девушка.
– Значит, будет сюрприз?
– Угу.
– Я тоже приготовила для них неожиданный подарок.
– Здорово. – Заговорщически подмигивает она.
Официанты выносят горячее. Утиное конфи3 пахнет изумительно, но очередной поздравительный тост превращается в длинную историю и гости, практически истекая слюной, начинают ёрзать на стульях.
– Эмма, не желаете ещё вина? – осведомляется смазливый сосед справа с серой бабочкой, воспользовавшись моментом.
– Спасибо, не откажусь.
– Шон, – представляется мужчина, наполняя мой бокал. – Младший брат Кейси и дядя Келли.
– Приятно познакомиться, – притворно любезничаю я.
– Да, очень, – чересчур тепло произносит он. – Теперь ясно, как такая хрупкая молодая женщина держит всё под контролем… – Шон, не скрывая похотливой ухмылки, таращится на меня. – От вас невозможно оторвать глаз.
Ох уж эти комплименты о внешних данных… Ненавижу их!
– Скажу по секрету, дело тут совсем в ином, – ёрничаю я.
– В чём же? – он заинтригован.
– В мозгах.
Последующие попытки Шона, а затем и прочих лиц мужского пола пофлиртовать, мной сразу пресекаются. А, вот интересная беседа с Кейси и экскурсия по особняку, наоборот, увлекают.
Вечер идёт по чёткому расписанию, и позднее гостей угощают эклерами с ликёром под звуки волшебной мелодии, которую Келли исполняет на рояле. Она превосходно играет. Её благородная осанка и грациозные манеры завораживают. Я на мгновение воображаю мисс Хоттс героиней старого английского фильма или классического романа.
Родители, растроганные до слез, синхронно пританцовывают в такт музыки. В ту самую минуту щёлкает вспышка. Дочь Саймона озорно улыбается мне, резко меняя медленную композицию на зажигательную. Празднование торжества завершается всеобщим воодушевлением и профессиональной фотосессией.
Стрелка на циферблате моих «Картье» достигает полуночи. Чарльз, естественно, на своём посту. Мы недолго беседуем о шумной стройке через улицу, и лифт поднимает меня наверх. Как только отворяется дверь квартиры, кот нахально высовывает мордочку на площадку.
– Скучал?
Лео тихо мяукает в ответ. Беру его на руки и, тиская, хоть он всегда сопротивляется ласкам, несу с собой в спальню.
Занятия в тренажёрном зале – многолетняя с трудом выработанная привычка. Ехать никуда не нужно, требуется лишь спуститься на первый этаж в доме. Это отличные условия, позволяющие побороть собственную лень. Хожу я сюда исключительно по утрам, когда никого нет.
Моя закрытость от людей и любовь к одиночеству может показаться странной обычному человеку, а для психиатра уж и подавно является диагнозом. Ведь подобное поведение противоречит нормальной жизни в социальном обществе и занимаемой мной должности, которая подразумевает необходимость быть в центре внимания. По сути, мне плевать на мнение окружающих, но поддерживать безупречную репутацию ради процветания компании – прямая обязанность руководителя. А, свою интровертность, в отличие от других, я считаю всего-навсего защитой личного пространства и правом на свободу, чего бы она не касалась.