«Бургундия преследует свои цели. Родственник королевы, наш знаменитый святой Пол, грешит тем же самым. И именно теперь, прибыв на место и приготовившись сражаться, мы обнаруживаем, что мой брат растерял свой воинственный пыл, и король Людовик предложил ему прекрасные отступные, дабы тот оставил королевство Франции в покое. Золото и рука принцессы Елизаветы, чтобы она стала следующей королевой Франции, – такова цена нашего отступления. Моего брата купили.
Анна, только ты одна можешь понять, как мне горько и стыдно от всего этого. Я хотел вернуть Англии некогда принадлежавшие ей французские земли. Я хотел увидеть, как наши армии одерживают победы на полях Пикардии. Вместо этого мы стали торговцами, стремящимися не прогадать с ценой. Я ничего не могу поделать, чтобы помешать Джорджу и Эдуарду вцепиться в условия этого мирного договора, как в свое время не смог вывести своих людей из города Амьена, где король Людовик накрывал столы с обильными угощениями и вином, зная, что они не смогут остановиться и будут есть и пить до тех пор, пока их не начнет тошнить, как собак. И теперь мне тошно от того, что на них форма с моими цветами. Это мои люди опьянены обжорством, а я пьян от стыда.
Клянусь, я никогда больше не стану доверять Эдуарду. То, что он делает, не подобает королю, это не Артур из Камелота. Такое поведение больше подходит бастарду королевского лучника, и я не могу смотреть ему в глаза, когда он набивает рот едой со стола короля Людовика и прячет по карманам золотые столовые приборы».
К сентябрю они все уже вернулись домой, богаче, чем кто-либо из них мечтал: нагруженные серебряными блюдами, драгоценностями, кронами и обещаниями о больших дарах. У короля в сокровищнице оказалось семьдесят пять тысяч крон в качестве платы за перемирие на семь лет и обещание короля Франции платить по пятьдесят тысяч фунтов в год – за каждый год, в который Эдуард не станет предъявлять права на английские земли во Франции. Джордж, герцог Кларенс, который всегда был на стороне брата во время торгов, жадный до легких денег, получил звание доверенного советника и тут же использовал его для опротестования в совете неприлично малого пансиона и тоже стал купаться в роскоши. Единственным недовольным среди всех них, кто вернулся из похода на Францию, и вернулся несравнимо богаче, чем прежде, оказался мой муж. Только он предупреждал Эдуарда о том, что таким способом невозможно победить французского короля, что простой люд Англии решит, что выплаченные ими налоги были растрачены зря, что граждане и джентри[9] в парламенте обернутся против него и обвинят короля в позорном перемирии. Только он умолял Эдуарда не продавать неотъемлемое право вернуть причитающиеся стране земли. Мне кажется, что Ричард вообще один во всей огромной английской армии протестует против этого мирного соглашения. Все остальные заняты подсчитыванием своих прибылей.
– Он знал, что я был против этого, знал, что я настаивал на войне, и все равно французский король дал мне полдюжины охотничьих собак и целое состояние на серебряном блюде! – восклицает Ричард, когда мы находимся в наших личных комнатах, за крепко закрытой дверью, ограждающей нас от любопытных ушей. Слава Богу, что его мать по-прежнему находилась в Фоттерингей и не могла присоединить свой голос к его претензиям к королю.
– Ты принял его дар?
– Конечно. Все остальные приняли, и немало. Уильям Гастингс согласился на две тысячи крон в год. И это еще не все! Эдуард согласился отпустить Маргариту Анжуйскую!
– Освободить королеву?
– Ее больше нельзя называть королевой. Она должна будет отречься от титула и своих притязаний на корону Англии. Да, ее отпустят.
– Но она же не переселится к нам? – Меня охватывает приступ ужаса. – Ричард, я правда не вынесу, если она поселится в одном из наших домов.
И он громко смеется, впервые за все время с возвращения домой.
– Господи, нет, конечно! Она вернется во Францию. Пусть Людовик сам заботится о ней, если она так ему нужна. Они отлично подходят друг другу: оба не ведающие чести, оба жадные, лживые и недостойные занимать свой трон. Если бы я был Эдуардом, я бы без промедлений казнил ее и завоевал его земли. – Он ненадолго задумывается. – Если бы не Эдуард, я бы никогда не согласился на это унизительное перемирие.
9
В Англии – нетитулованное мелкопоместное дворянство, стоявшее между пэрами и йоменами. Правда, в отличие от йоменов, земледелием джентри не занимались.