– Тебе нечего бояться, – говорит он. – Я смогу нас защитить. К тому же, если мы уедем, это покажет, что мы тоже боимся.
В ноябре я получаю от Изабеллы письмо, измятое и запоздавшее из-за размытых дорог: целых три страницы, покрытых неразборчивым от восторга почерком сестры.
«Я была права. У меня мальчик. Он довольно крупный, с длинными ножками и ручками, толстый и светловолосый, как его отец. Он хорошо ест, а я уже встаю и могу ходить. Роды были недолгими и легкими. Я сказала Джорджу, что готова родить еще одного ребенка, точно такого же! Могу нарожать ему их столько, сколько он захочет! Я уже написала королю и королеве, и она прислала свои поздравления и очень хорошее белье в подарок.
Джордж вернется ко двору после Рождества, потому что не хочет подавать виду, что испугался. А потом мы с ним встретимся в замке Уорик, после того как празднества закончатся. Ты должна приехать и увидеть ребенка после двенадцатой ночи. Джордж говорит, что совершенно не возражает против того, чтобы ты нас навестила по дороге в Миддлем, и что ты должна передать эти его слова своему мужу.
Тут шли такие сильные дожди, что мне было совсем не трудно сидеть в уединении, хотя сейчас это мне начинает надоедать. Я приму очищение и причастие декабре, и после этого мы поедем домой. Скорее бы привезти новорожденного Ричарда в замок Уорик. Отец был бы мной так доволен, я бы навсегда стала его любимой дочерью за то, что подарила ему второго внука. И он бы непременно занялся построением планов на его великое будущее…»
И так далее и тому подобное на целых три страницы, с дополнениями, записанными по краям. Я откладываю письмо и кладу руку на свой мягкий живот, словно бы тепло моей ладони могло пробудить в нем новую жизнь. Изабелла имеет полное право на счастье и гордость за благополучное разрешение от бремени и рождение еще одного здорового ребенка, и я рада за нее. Но она могла бы и подумать о том, как глубоко могут ранить меня ее слова, меня, ее младшую сестру, которой только двадцать лет и у которой всего лишь один ребенок, мальчик, несмотря на четыре, почти пять лет замужества.
Нельзя сказать, что все ее письмо было посвящено гордости и похвальбе: в самом конце она приписывает несколько слов, которые дают мне понять, что она так и не забыла о своем страхе перед королевой.
«Будь аккуратна с тем, что ты ешь за рождественским столом, сестренка. Ты знаешь, что я имею в виду. Иззи».
Дверь моей приемной открывается, и входит Ричард с полудюжиной своих друзей. Они пришли, чтобы сопроводить меня и моих дам на ужин. Я встаю и улыбаюсь ему.
– Хорошие новости? – спрашивает Ричард, глядя на письмо на столе возле меня.
– О да, – говорю я, не давая улыбке растаять. – Очень хорошие.
Пришло время рождественских празднеств, и королевская семья готовится блистать в драгоценностях и новых ярких нарядах, которые они заказали по баснословной цене из Бургундии. Эдуард играет свою роль короля, облаченный в насыщенные цвета и золото, и королева всегда пребывает рядом с ним, словно она родилась на этом месте, а не попала на него чудом, удачливая выскочка.
Мы просыпаемся ранним утром самого святого дня в году, чтобы успеть на мессу в королевской часовне. Для меня приготовлена большая деревянная ванна, выложенная льняными полотенцами. Ее вкатили и поставили перед камином, а горничные приносят кувшины с теплой водой и льют ее мне на плечи, пока я мою волосы и тело мылом с розовыми лепестками, которое Ричард купил для меня у мавританских купцов.
Когда я заканчиваю, меня оборачивают в разогретые полотенца и выкладывают на кровать приготовленное для этого дня платье. Сегодня я надену темно-красное бархатное платье, отороченное мехом куницы, темным и блестящим, не уступающим по красоте сокровищам из гардероба королевы. У меня новый атур[11], который красиво сидит на голове и золотыми спиралями спускается мне на уши. Пока я располагаюсь в тепле перед камином, мои волосы расчесывают и сушат. Затем заплетают и делают прическу под атур. На мне новая льняная сорочка, вышитая моими дамами под моим же руководством, и, когда из сокровищницы приносят шкатулку с драгоценностями, я выбираю украшения с рубинами, чтобы подчеркнуть красоту моего платья.
Когда Ричард приходит за мной, чтобы сопроводить меня на праздничную церковную службу, я вижу, что он одет в черное, его любимый цвет. Он так красив и так счастлив, что, увидев его, я ощущаю знакомый прилив желания. Может быть, сегодня вечером он придет в мою спальню, и мы зачнем ребенка. Что может быть лучше зачатия наследника герцога Глостера в день, когда родился Христос?