– Мой сын, его высочество принц Уэльский?.. – спрашивает она, отчаянно цепляясь за титул и уже понимая, что он не вернет ей сына.
– С прискорбием сообщаю, что Эдуард Уэстминстерский погиб в бою, – произносит Ричард. – Мой брат, король Англии, король Эдуард, одержал победу. Ваши полководцы мертвы или сдались в плен. Я прибыл сюда, чтобы сопроводить вас в Лондон.
Я спрыгиваю с мостков и иду к ней, протягивая руки для объятий, но она меня не замечает. Ее бледно-голубые глаза по-зимнему холодны.
– Я отказываюсь следовать с вами. Здесь святая земля, это – святилище. Я – принцесса Франции и королева Англии. Вы не смеете коснуться меня. Моя персона неприкосновенна. Вдовствующая принцесса находится на моем попечении. Мы останемся здесь до тех пор, пока сюда не приедет Эдуард, и не станем разговаривать ни с кем иным, кроме него.
Ричарду всего восемнадцать лет, и по рождению он всего лишь младший сын герцога. Она же была рождена принцессой и большую часть жизни сражалась в битвах как королева. Она подавила его, и он опустил глаза. Она поворачивается ко мне и щелкает пальцами, веля мне следовать за ней в монастырь. Я повинуюсь, спрыгиваю с мостков и, направляясь вслед за ней, чувствую его взгляд на моей спине и размышляю, удастся ли нам одержать победу в этом поединке между родословной и властью.
– Ваше высочество, вы сядете на своего коня и поедете с нами в Лондон, иначе мы вас свяжем и задушим, а потом выбросим в выгребную яму, – вдруг тихо произносит он.
Она резко разворачивается к нему:
– Я требую убежища! Я нахожусь на святой земле! Ты слышал меня! Я здесь неприкосновенна.
Но его лицо остается по-прежнему угрюмым.
– Тащите их вон из аббатства Тьюксбери, перережем им горло в церковном дворе, – говорит он, даже не повышая голоса, без тени смущения или сомнения в правильности своих слов. – Мы не признаем за предателями права на убежище. Мы теперь воюем по другим правилам. А вам стоит поблагодарить Всевышнего за то, что Эдуард хочет продемонстрировать вас жителям Лондона как символ своей победы, иначе бы вы уже лежали в грязи рядом с остальными, а ваши головы были бы уже отрублены.
В одно мгновение она изменила свою тактику переговоров. Вот она легко сошла со ступеней монастыря и подошла к нему, положила руку на поводья его коня. Ее поднятое к нему лицо лучится теплом и дружелюбием.
– Ты так молод, – мягко говорит она. – Ты хороший солдат, хороший командир. Ты никогда ничего не добьешься, пока жив Эдуард, ты всегда будешь младшим сыном, наследующим Эдуарду, а потом Джорджу. Прими мою сторону, и я назову тебя своим наследником. Увези нас отсюда, и ты возьмешь в жены ее высочество леди Анну, вдовствующую принцессу, а я дам тебе титул принца Уэльского, моего наследника, и Анна будет твоей. Верни мне трон, и я отдам тебе все состояние Невиллов, а потом сделаю вторым по влиянию после короля.
В ответ Ричард громко смеется, и его смех звучит весело и искренне, единственный жизнеутверждающий звук, звучащий сегодня на этом месте. Он качает кудрявой головой, удивляясь ее настойчивости и нежеланию сдаваться.
– Ваше высочество, я из дома Йорков, и мой девиз – loyauté me lie[8]. Я верен своему брату, равно как и самому себе. Ничто в мире мне так не дорого, как честь. И я скорее посажу истинного волка на трон, чем вас.
Она на мгновение замирает, потому что в этом молодом горделивом голосе слышит свой приговор. Теперь она понимает, что потерпела поражение. Она отпускает его поводья и отворачивается. Я вижу, как она прикладывает ладонь к сердцу, и понимаю, что в этот момент она думает о сыне, которого так любила и наследием которого она только что пыталась выкупить себе свободу.
Ричард переводит взгляд на меня.
– А со вдовствующей принцессой мы договоримся сами, – добавляет он, к моему немалому удивлению.
Она тратит несколько часов на то, чтобы упаковать свои вещи. Я знаю, что она молча рыдала перед распятием, оплакивая своего сына. Она умоляет монахинь отслужить по нему заупокойную службу, найти его тело, если смогут, омыть его, облачить и похоронить с почестями, полагающимися принцу. Она велит мне попросить Ричарда отдать нам тело принца, но тот отвечает, что принц будет похоронен в аббатстве Тьюксбери не раньше, чем отмоют от крови ступени алтаря и не освятят заново церковь.
Йорки осквернили святое место кровью безвинных слуг Ланкастера, принявших мученическую смерть, и мой молодой муж будет лежать под этими запятнанными кровью камнями. Я нахожу причудливым тот факт, что это одна из наших фамильных церквей, которую Невиллы содержали веками, место упокоения нашей семьи. Так что выходит так, что мой молодой муж будет лежать рядом с моими предками, под ступенями, ведущими к алтарю, а камень его надгробия будет освещен разноцветными лучами солнца, проникающими в церковь через украшенные витражами окна.