Но и эта пропагандистская попытка не имела большого эффекта, поскольку горожане предпочитали поддерживать могущественную принцессу, а не герцога Бретонского, которого считали иностранцем. Для них верность королю означала верность супругам де Божё, которые в их глазах олицетворяли политическую преемственность, гарантирующую мир и стабильность.
Со временем количество обвинений в адрес Анны только нарастало и принцесса стала вызывать у мятежных принцев откровенную ненависть. Не теряя надежды склонить Карла VIII на свою сторону, Людовик Орлеанский в 1487 году отправил королю ещё одно письмо[74], в котором герцог больше не скрывал своего гнева и ненависти к сестре и зятю монарха. Никогда прежде слова, которыми он описывал супругов де Божё, обладавших, по его мнению, всеми признаками тиранов, не были столь жестокими. Людовик заявил:
Они не пригодны и не способны обладать никакой властью, кроме как узурпированной, [они] по своей проклятой и особо гнусной дерзости осмелились захватить и взять на себя управление персоной [короля] и всем королевством[75].
Герцог, лишённый власти, на которую претендовал, не ограничился перечислением своих чрезвычайно серьёзных и далеко идущих претензий. Он считал, что супруги де Божё являются истинными узурпаторами и не остановятся ни перед чем, чтобы сохранить свою власть и удовлетворить собственные амбиции. Попирая закон и справедливость, они лишили своих противников должностей, "ущемили принцев", включая "первых и величайших людей этого королевства", и устранили их с помощью заговоров и террора, причём, последние, чтобы сохранить свою жизнь были вынуждены бежать из королевства, погрузившегося в хаос[76].
Различные альянсы, заключенные принцами, постоянно повторяли аргументы, приведенные в письмах герцогов,[77] а также подчеркивали незаконный характер доставшейся Анне власти.
Всю эту неприкрытую враждебность к принцессе подтверждают наблюдения венецианского посла Контарини, по словам которого, в первые годы правления Карла VIII королевство будоражила "огромная ненависть" [78]. В течение десятилетия правления супругов де Божё королевство почти никогда не находилось в состоянии мира. Поскольку примеры правления женщин во Франции были довольно редки, Анне приходилось одновременно управлять королевством и постоянно бороться за власть и дело короля, в то же время создавать новый вид власти. Принцесса отличавшаяся прагматизмом, изворотливостью и политическим мастерством, показала себя способной не только управлять периодически нестабильным королевством но и направлять короля в борьбе с его врагами. Примерно до 1490 года деятельность Анны во главе королевства постоянно представляла собой сочетание усилий по ведению войны и управлению государством. Хотя очевидно, что оппозиционеры не щадили ни короля (несмотря на их постоянные заверения в лояльности к монарху), ни Пьера де Божё, только принцесса Анна была главной целью их нападок.
Контроль над информацией
Хотя Анна стала главным объектом нападок принцев, она знала, как защищаться, как уклоняться и, самое главное, как нападать. Это было искусство, которым она владела не хуже любого мужчины. Сложившиеся обстоятельства объясняют, почему, несмотря на искреннее стремление к миру, дочь Людовика XI уже в 1484 году стала женщиной-воином, и по словам Екатерины Медичи, высказанным много лет спустя, оказалась "по уши в проблемах"[79].
Какую же роль играла Анна в разгар Безумной войны, ведь в то время участие женщины в боевых действиях было редкостью? Оставалась ли Анна в стороне, следуя средневековому идеалу дамы мира и согласия, или же о ней можно сказать, что она стала воительницей? Если что-то и можно утверждать с уверенностью, так это то, что принцесса, не участвуя непосредственно в сражениях, являлась одним из столпов процесса принятия важных решений. Она не была Жанной д'Арк и четко осознавала, что её место не на поле боя, хотя по разным причинам иногда находилась где-то поблизости.