Будучи женщиной мудрой, Анна осознавала необходимость приобретать новых сторонников и за границами королевства. Такая практика стала необходимой в связи с распространением Безумной войны за пределы Франции. Поэтому Фландрия и Бретань были в центре внимания Анны, и её имя фигурирует в договоре, подписанном 25 октября 1484 года с фламандскими городами[110], и в то же время бретонские бароны явились к ней на переговоры. Бретонский хронист Ален Бушар утверждает, что они "предложили ей свои услуги" и "вернули себе милость дамы де Божё, которая в то время управляла королевством Франция"[111]. Анна искала поддержки даже в Италии, о чём свидетельствует письмо к герцогу Лодовико Моро (Сфорца), привезённое в Милан королевским секретарем Этьеном Пети, который к тому же должен был устно передать некую конфиденциальную информацию[112].
Большинство союзов с принцами и великими баронами были намечены уже на первом этапе Безумной войны. Дело было действительно срочным, поскольку власть Анны была под угрозой, и она отчетливо осознавала, что принцы не являются теми людьми, кто позволит ей легко выиграть войну.
Дом Бурбонов, опора короны
В борьбе с мятежниками принцесса особое внимание уделяла членам дома Бурбонов из старшей ветви, а также семействам Бурбон-Монпансье и Бурбон-Вандом. В основе такого отношения лежали две стратегии: с одной стороны, непосредственная борьба за власть, а с другой — укрепление этого дома, являвшимся жизненно важным делом. Своих самых верных сторонников супруги де Божё нашли в родственниках Бурбонов, опоре правительства и оплоте королевской власти, укрепление которой стало основополагающей частью их политики. Поиск поддержки Бурбонов не противоречил стремлению укрепить королевскую власть, поскольку Анна была одновременно дочерью короля Франции и членом дома Бурбонов по браку, и эти два аспекта, по крайней мере, в 1480-е годы, друг другу не противоречили. Ей удалось совместить свою привязанность к обеим домам и сохранить им верность. Эта политическая стратегия была сформулирована и получила теоретическое обоснование в её Наставлениях, где принцесса советовала своей дочери Сюзанне "чтить и любить" как свою собственную семью, так и семью мужа, а также, быть оплотом любви и согласия, между двумя домами. Степень совпадения политической практики и теории принцессы Анны поистине поражает.
Из всех членов дома Бурбонов особым вниманием принцессы пользовался герцог Иоанн II. Однако, как мы уже видели, он не был особо верным родственником. Напротив, он был известен своей постоянной двойной игрой и политическими разворотами, даже после официального примирения в 1486 году. Иоанн II был ценен как опытный политик и потенциальный военачальник, поэтому его поддержка для Анны была очень важной. Людовик XI недолюбливал этого принца и даже плохо с ним обращался, вплоть до того, затеял против него судебный процесс, значительно герцога ослабивший. Политика же Анны по отношению к деверю была направлена на восстановление справедливости и попранных прав. Именно поэтому она даровала герцогу достоинства, которые воздавали должное его статусу принца крови, но Иоанн II, тем не менее, все ещё стремился к власти, которой ранее был лишён. Учитывая это невестка стала проводить в отношении деверя политику благосклонности и риторику братской любви: герцог был удостоен меча коннетабля, Жан де Дуа, бывший слуга Людовика XI и враг Иоанна II, был передан ему в руки, к тому же принц получил должность губернатора Лангедока и исключительно богатые подарки. Эта благосклонность распространилась даже на окружение герцога и его ближайших советников. Однако все было впустую, герцог был вспыльчивым человеком, удалился от двора и жил в Мулене, где и вынашивал свои планы. Двор Бурбонов стал прибежищем для мятежников, что сильно беспокоило Анну, которая не могла предпринять никаких серьёзных военных действий против столь близкого родственника.
И все же принцесса вновь попыталась заручиться поддержкой деверя, прибегнув к довольно откровенной лести, отправив к нему двух эмиссаров, Франциска Бурбон-Вандомского и Готье д'Эскара, сенешаля Перигора, которые вручили герцогу письма от короля с просьбой вернуться ко двору, чтобы поделиться своим политическим опытом и дать ценные советы. Это сработало и Иоанна II удалось уговорить. Личный секретарь Анны, Гийом де Жалиньи, сообщая о последующих событиях, свидетелем которых он стал, описывает театральную сцену примирения, являвшуюся откровенным притворством, с помощью которого супруги де Божё наконец получили то, на что надеялись: перехода Иоанна II на свою сторону и сторону короля. Этот союз стал крупным политическим и дипломатическим успехом, поскольку нанес сокрушительный удар по планам Максимилиана Австрийского, которому герцог Бурбонский ранее обещал оказать военную помощь. Таким образом измена герцога делу принцев, произошедшая в 1486 году, сильно ослабила партию мятежников.
110
Договор в Монтаржи, 25 октября 1484 г., в
112
Lettre d'Anne de France à Ludovic Sforza, vers 1482–1483, musée Anne-de-Beaujeu, Moulins.