Однако, в доме Бурбонов герцог Иоанн II был исключением, так как большинство членов этого рода отличались непоколебимой преданностью королю и супругам де Божё, которым они оказывали поддержку и на заседаниях королевского Совета, и во время ведения войны. В связи с этим особо следует упомянуть Людовика, бастарда Бурбонского, адмирала Франции, единокровного брата Пьера де Божё и мужа Жанны де Валуа, внебрачной дочери Людовика XI, остававшегося верным союзником короны до самой своей смерти в 1487 году. Тесная связь с королевской семьей этих супругов-бастардов наглядно проявилась в именах трех их детей, названных Карлом, Сюзанной и Анной.
Среди сторонников Анны были ещё три бастарда из дома Бурбонов, являвшиеся внебрачными сыновья Иоанна II, отличившимися в военных действиях на стороне Карла VIII, за что впоследствии были вознаграждены. Карл де Бурбон, виконт де Лаведан-ан-Бигорр, сенешаль Тулузы, попавший в плен к герцогу Орлеанскому во время войны в Бретани в 1488 году, позже стал камергером короля, а затем, в 1499 году, маршалом и сенешалем Бурбонне. Его единокровный брат, Матье де Бурбон, сеньор де Бутеон, известный как Великий бастард Бурбонский, также был предан королю и отличился в битве при Бетюне против Максимилиана Австрийского. В знак доверия, оказанного ему супругами де Божё, он был выбран исполнителем завещания Пьера, а Анна в 1503 году назначила его маршалом и сенешалем Бурбонне. Наконец, упомянутый в письме Пьера де Божё к Парламенту, Гектор де Бурбон, стал архиепископом Тулузы, а затем, в 1500 году, канцлером Бурбоне. Не оставалась в тени и ветвь Бурбон-Монпансье, представленная принцем Людовиком и его сыном Жильбером, отцом Карла, будущего мужа Сюзанны Бурбонской. Что касается Бурбон-Вандомской ветви, то она, безусловно, была наиболее лояльной к королевской власти, а совсем ещё юный принц Франциск, в начале царствования Карла VIII, вошёл в королевский Совет.
Члены дома Бурбонов, как внебрачные, так и полноправные, были широко представлены в королевском Совете, правительстве и армии. Они пользовались многочисленными привилегиями и взамен, во время бушевавшего мятежа, оказывали супругам де Божё неизменную поддержку. Со временем Анна расширила и укрепила сеть верных ей людей из родственников мужа. Ей умело и эффективно удалось привлечь на свою сторону почти всех мужчин и женщин из трех ветвей этого рода, что стало результатом политики, направленной на укрепление позиций дома Бурбонов и короны по отношению друг к другу и, соответственно, её власти в государства, а затем и в герцогстве. Кульминацией этой политики стал брак её дочери Сюзанны с Карлом Бурбон-Монпансье, заключенный в 1505 году.
Хотя сеть союзов с родственниками была неотъемлемой частью политики принцессы, дававшей ей возможность оставаться во главе государства, Анне также приходилось применять и иные меры, некоторые из которых, став ключами к власти, были специфически женскими.
Ключ к власти: оставаться рядом с Карлом VIII
В эти неспокойные времена Безумной войны лучшей стратегией Анны, для сохранения своего положения, было оставаться рядом с королем. Находиться рядом с государем означало частично или полностью обладать его властью. Такая близость обеспечивала приближенным короля возможность держать дела королевства в своих руках, и в то же время гарантировала им эксклюзивный доступ к государю.
У Анны, опекуна юного Карла VIII, было все необходимое, чтобы взять власть в свои руки, поскольку её должность означала постоянный контакт с королем, которому она была как мать. Более пяти лет принцесса, благодаря своему присутствию рядом с королем, осуществляла власть санкционированную Генеральными Штатами, в окончательном решении которых говорилось, "чтобы сеньор и дама де Божё оставались близки к королю, как они это делали до сих пор"[113]. Роль Анны как наставницы и советницы оправдывала эту близость и влияние на ещё несовершеннолетнего короля.
Это постоянное присутствие рядом с государем само по себе было инструментом власти и необходимостью для "регентства" Анны. Основанное на кровных узах и личной привязанности, оно, со стороны принцессы, имело все признаки тщательно продуманной стратегии. Анна одновременно и буквально стала защитником и тенью короля, а также его оплотом и голосом. Поскольку опека и регентство были неразрывно связаны, Анна, как опекун короля, могла проводить свою политику и осуществлять часть полномочий обычно принадлежавших королевским советникам.