Исходя из той же перспективы введения регентства по причине несовершеннолетия наследника, Карл VI в ордонансе от января 1393 года[132] принял правовую систему, аналогичную той, что была введена его отцом. Он поручил опеку королеве Изабелле Баварской, которой должны были помогать принцы крови, а управление королевством — своему брату, Людовику Орлеанскому.
Все это было в теории, пока Карл VI, страдавший от все более частых приступов безумия, не пришёл к выводу о необходимости официально регламентировать периоды вакантности власти, вызванные его болезнью. Поэтому в апреле 1403 года и 26 декабря 1407 года он обнародовал новые ордонансы. Хотя королева сохранила опеку над королевскими детьми, власть же, чтобы предотвратить любую попытку узурпации, была передана регентскому Совету, состоящему из нескольких человек. С этого момента регент больше не обладал всей полнотой власти, но выполнял волю государя, которому он мог давать советы, таким образом, власть была ему делегирована, а не передана. Что касается королевы, то она унаследовала политическую роль, поскольку теперь была поставлена в центр двух параллельных административных механизмов: с одной стороны, Совета молодого короля, другими словами, регентства или управления королевством, а с другой — опеки над королевскими детьми. С этим ордонансом Карла VI опека и управление, ранее разделенные Карлом V, стали тесно связаны, поскольку регент управлял делами государства, одновременно давая королю советы и наставления.
В XIV и XV веках был создан институт, ставший неотъемлемой частью монархического правления. Регентство постепенно упорядочивалось и кодифицировалось, в то же время становясь все более и более устоявшимся институтом. Вскоре оно стало самостоятельной формой правления, хотя и не являлось политической системой, поскольку не существовало вне рамок королевской власти. Регент не был королем, которого Франция не могла лишиться, поскольку, как гласит известная поговорка, только "король не умирает"[133].
Корону никто не мог присвоить, о чём Анна всегда помнила, повторяя, как мы уже отмечали, своё желание служить королю, короне и королевству. Именно в этом фундаментальном различии заключается не сакральный характер регентства, позволявший женщинам его осуществлять, не обязательно нося титул. Хотя Салический закон не позволял женщинам наследовать корону, они могли осуществлять власть, о чём свидетельствуют многочисленные примеры Бланки Кастильской, матери Людовика IX Святого, Жанны Наваррской, жены Филиппа IV Красивого, Жанны Бургундской, жены Филиппа VI, и Изабеллы Баварской. Не имея титула регентши, все они черпали свою легитимность из статуса королевы и матери короля.
Изобретение новой власти
Приход принцессы Анны к власти был частью этой давней традиции женского правления и стремления к институционализации. Однако принцесса была исключением в нескольких отношениях: хотя она не являлась ни королевой Франции, ни матерью короля, её власть была намного больше, чем у предшествовавших ей королев. Проявив такт и мастерство, Анна основала форму правления получившую длительное существование. Она заложила основы законной женской власти для тех, кто, в период с начала XVI по конец XVII века, тоже стал регентом, от Луизы Савойской до Марии Терезии Австрийской. Хотя современники охотно называли Анну регентом, власть, которой она обладала, была строго неофициальной, поскольку у неё не было соответствующего титула, её назначение также было неофициальным, а её прерогативы не были конкретно определены.
Тем не менее Анна, несомненно, была самым влиятельным человеком в королевстве, осуществляя фактическое регентство над с молодым Карлом VIII. В её функции входило все, что связано с искусством "управления", которое было одновременно обширной и неопределенной реальностью: поле возможностей, открытых для неё, было столь же обширным, сколь и неопределенным. Правительство в том виде, в котором оно существовало, стало прекрасным примером новой власти, хоть и не было лишено проблем, особенно в плане легитимности. Однако это правительство не было незначительным переходным этапом, единственной целью которого было политическое утверждение Карла VIII после авторитарного правления Людовика XI. Напротив, его следует рассматривать как решающий этап в создании и практической реализации женского регентства.