Ходят слухи, что дом Бурбонов, является одним из всех домов во всём христианском мире, где правильно воспитывают и обучают добрым нравам, добродетели и преданности, скромности и честности детей дворян, будь то юноши или девушки. Это школа добродетели и совершенства, в которой многие дворяне желают воспитывать своих детей[251].
Поэтому Сюзанна должна была следить за тем, чтобы это прекрасное воспитание, передававшееся из поколения в поколение продолжалось и далее. Пьер Мартен проследил традицию передачи знаний в роду Бурбонов вплоть до Бланки Кастильской, не забыв при этом упоминать о гуманистическом образовании, данном, дедом Сюзанны, герцогом Карлом I Бурбонским и его женой Агнессой Бургундской, своим четырем детям, обучившим их "латинскому языку, на котором они могли говорить и который хорошо понимали"[252].
Размышления о политике и этике в Наставлениях
Анна посвятила себя этой задаче в своих Наставлениях, настоящем духовном завещании, отражающем наследие Средневековья и предвещающем эпоху Возрождения[253]. Хотя некоторые считают Наставления малоинтересным текстом, слишком сосредоточенном на вопросах повседневной жизни, внимательное его прочтение, вероятно, изменит это мнение. Конечно же, Анна не была Кристиной Пизанской, однако, в этом зерцале, посвященном дочери, можно проследить политические амбиции принцессы. Образование и политика неразрывно связаны друг с другом, ведь основы доброго управления заложены в добродетельном воспитании. Вполне вероятно, что принцесса в какой-то момент своей жизни овдовев окажется одинокой, поэтому в такой ситуации ей придётся "мудро управлять собой" и "вести себя мягко и осторожно". Конечно, главным занятием овдовевшей женщины должна быть преданность семье, и в этом не было ничего нового, а скорее наоборот. Однако это также предполагало обязанность лично управлять своими владениями, не делегируя никому ни одной из своих прерогатив:
Для управления своими землями и правами они [вдовы] должны быть независимы, и никому другому не должны передавать власть[254].
Таким образом, Сюзанна должна была сочетать добродетель и достойное христианки поведение с интеллектуальными способностями, чтобы справляться с обязанностями герцогини во время отсутствия своего мужа, что не преминуло случиться, когда Карл Бурбонский вместе с Франциском I уехал воевать в Италию.
Несмотря на то, что вопрос правления в Наставлениях подробно не рассматривается, они предлагают подлинное размышление о политических стратегиях, разработанных Анной, в то время когда она была наделена огромной властью. Это размышление выходит далеко за рамки поиска добродетели во имя спасения души — самой сути христианской веры. Конечно, понятие добродетели лежит в основе всего произведения принцессы, но она посвящает свой опыт в политике тому, что ей дороже всего, следуя по стопам Кристины Пизанской и Аристотеля, чьи труды и идеи она усвоила:
Величие рода без благородства [сердца] должно быть сравнимо с сухим деревом, не имеющим ни листьев, ни плодов[255].
Эти слова написанные Анной для своей дочери свидетельствуют о важнейшем месте добродетели в жизни каждой благородной дамы и каждой христианки, поскольку эти два понятия неразделимы. Добродетель — это поиск существования, напоминала Сюзанне мать[256]. Все, что касается добродетели, связано со статусом Сюзанны, которая, прежде всего, является принцессой, живущей при дворе. В любой ситуации желательно уберечься от неожиданных поворотов судьбы, посвятив свою жизнь настоящим ценностях, которые всегда неизменны. "Жестокому" миру, "столь гнусному и развращенному", "среди благ которого нет ничего вечного и неизменного", мы должны противопоставить добродетель, "добрый плод", только и могущий принести стабильность.
Благоразумие и мудрость характеризовали королевскую власть и, в более широком смысле, любую форму власти, связанную с ней. Именно такие качества ожидались от принцесс правящих королевством или, как в случае Сюзанны, своим герцогством. Сестра Карла VIII, прежде чем заняться дочерью, преподала это искусство благоразумной власти своей племяннице Луизе Савойской, применившей его на практике и придавшей ему новый символический и аллегорический вид. Для матери Франциска I пример принцессы Анны и её наставления стали основами для осуществления добродетельной и благоразумной власти[257]. Благоразумие само по себе подразумевало ряд добродетелей, конкретно применяемых при осуществлении власти. Правительство должно было руководствоваться благоразумием, по определению являвшимся добродетелью. Интересно, что историк Андре Шастель определяет благоразумие как "способность к эффективным действиям"[258] и как таковое, оно занимает важнейшее место в политике тех, кто управляет, будь то мужчины или женщины. Кристина Пизанская в Послании к Офеи Гектору пишет, что благоразумие — это "мать и проводник всех добродетелей"[259]. В Книге о граде женском она также утверждает, что женщины пользуются благоразумием так же, как и мужчины, не только в своём доме, но также и в управлении государством[260], тем самым, по крайней мере теоретически, открывая для женщин двери во власть.
253
258
260