Анна также воплотила в себе добродетели справедливости и мира, являющиеся принципами любого правительства, основанного на законе и разуме. Жак де Брезе развил всю эту политическую фантазию в своём описании герцогини Бурбонской, названной им "Храмом милосердия / Воплощением сострадания", "примером любви, мира и гармонии"[374], а Лемер де Бельж описал её как "провозвестницу солнца справедливости"[375].
Таким образом, возвеличивание принцессы прославляло эффективность её политики и узаконивало женское правление. Опровергая представление о нём как о периоде ослабления государства, принцесса представляла его как надежду на светлое будущее и воплощение золотого века, основанного на мире и согласии.
Таким образом, сам институт регентства соединил в себе провиденциальное и мифологическое. Благодаря литературным трудам своих современников Анна стала частью развития теории сакральности королевской власти. Своей политикой подкрепленной письменной и печатной пропагандой, принцесса сыграла огромную роль в создании мифологии династии и королевской власти, которую она с несравненной эффективностью воплощала и осуществляла ради короля и королевства.
Глава 12.
Принцесса между двумя мирами
Помимо любви к книгам, Анна с юности, ещё до восшествия на престол её брата Карла VIII, отличалась ярко выраженным интересом к искусству. Роль покровительницы искусств отражала её власть и политические амбиции. Влечение принцессы к искусству было двояким: с одной стороны, нельзя отрицать её интерес к эстетике, с другой искусство воспринималось Анной прежде всего как инструмент достижения политических целей.
Хотя Анна проявляла интерес к искусству с юности, но только восшествие на герцогский престол дало ей возможность в полной мере проявить себя меценатом и покровителем искусств. Следуя примеру королевского двора, высшая аристократия тоже стала проявлять интерес к искусству как в религиозной, так и в светской сфере, поскольку это служило доказательством набожности, экономической и политической мощи. Около 1500 года герцогство Бурбонское находилось на пике своего политического могущества, и покровительство его владельцев искусствам достигло своего апогея. Герцогский двор в Мулене стал одним из самых блестящих и благотворных мест для расцвета искусства. После короля Франции и особенно после смерти герцога Рене Анжуйского, Бурбоны были главным аристократическим домом, активно покровительствующим искусствам[376].
Мулен, двор искусств
По приглашению герцогской четы в Мулене работали величайшие художники и литераторы, сделавшие двор Бурбонов одним из самых роскошных в королевстве. Благодаря своему расположению в центре страны Бурбоне был тесно связан с основными центрами развития искусства в королевстве: Лионом, Туром и Буржем. Благодаря же своим связям с Италией и Фландрией, герцогство стало во Франции порталом для импорта искусства Возрождения.
Следуя примеру некоторых итальянских принцесс, герцогиня Бурбонская создала своего рода Двор искусств, собрав вместе живописцев, иллюминатов, мастеров-стеклодувов, архитекторов, скульпторов и ювелиров высочайшего уровня[377]. Сохранившиеся немногочисленные счета о расходах герцогини позволяют узнать имена некоторых из этих творцов[378]. В 1498 году на службе у герцогини находились художники Жан Перреаль и Жан Рише, известные как Орлеанцы. Принцесса давно познакомилась с первым, поскольку он был официальным художником Карла VIII, возможно, выбранным для своего брата самой Анной и нанятым ей же в 1484 году в качестве портретиста для юной Маргариты Австрийской. В то время Жан Перреаль был одним из самых известных живописцев Франции.
Другой пример — художник фламандского происхождения Жан Эй, известный как Муленский мастер. Он служил у Карла Бурбонского, а затем перебрался к супругам де Божё[379]. Приблизительно в 1490 году Эй написал портрет десятилетней Маргариты Австрийской. Статус будущей королевы Франции на портрете подчеркивает медальон с флер-де-лис[380]. Неужели Анна, которая, как известно, была привязана к юной принцессе, лично заказала этот шедевр живописи, задуманный как дань величию и достоинству королевы Франции? Как бы то ни было, она, вероятно, выступила в роли посредника между Маргаритой и Жаном Эйем, жившим в то время в Бурбонне. Художник, несомненно, воспользовался нахождением Маргариты при дворе в Мулене в декабре 1490 года, чтобы создать предварительный эскиз. После отъезда короля и его невесты, Эй смог приступить к работе над картиной, которая, судя по всему, очень понравилась герцогине Бурбонской, поскольку, около 1492–1493 годов она заказала ему же групповой портрет, известный как Триптих Евхаристии (Triptyque Еucharistique), на котором Анна была изображена со своим мужем Пьером и дочерью Сюзанной[381]. Похоже, что эта работа была призвана возвеличить и долгожданную наследницу герцогской семьи.
374
377
378
Compte de 1500–1501: AN P 1385/2 опубликовано в
379
380
381