Двор Бурбонов-Монпансье в Эгеперсе мог только усилить этот интерес: протеже Анны, Клара Гонзага, приехала во Францию в 1480-х годах со знаменитой картиной Святой Себастьян кисти Андреа Мантеньи, которая могла быть частью её приданого[414]. С 1485 года Жильбер и Клара приняли при своём дворе ещё одного художника эпохи Возрождения — Бенедетто Гирландайо, чье Рождество Христово, хранящееся сейчас в Эгеперсе, было написано в 1490 году специально для графа Монпансье. Эта картина явно написана под влиянием мастеров фламандского Возрождения. Возможно, Гирландайо в Мулене познакомился с Жаном Эйем, который сам был учеником Хуго Ван дер Гуса, последователя Ван Эйка и Ван дер Вейдена. Если это так, то вполне вероятно, что герцогство под влиянием Анны, стало местом свидания флорентийского и фламандского искусства[415].
Интерес герцогини Бурбонской к античности в области орнамента и архитектурного убранства, с использованием античных форм и материалов, таких как белый мрамор, прослеживается с начала 1490-х годов. Подобные формы были использованы в несохранившихся до наших дней элементах украшения церкви Сент-Шапель в Бурбон-л'Аршамбо, от витражей (уничтоженных во время Революции) до скульптурных ансамблей. Когда-то стену церкви украшал орнамент в виде генеалогического древа, сохранившиеся фрагменты которого свидетельствуют о интересе к Античности. Это снова показывает, как искусство использовалось для прославления знатного рода. Генеалогическое древо начиналось с Людовика Святого и Маргариты Прованской и заканчивалось Карлом III Бурбон-Монпансье и его женой Сюзанной. Обнаруженный не так давно рисунок, изображающий генеалогическое древо Сюзанны Бурбонской, свидетельствует о том, что и орнамент на стене церкви был выполнен в античном стиле[416].
Войны в Италии привели во Французское королевство множество художников и мастеров. Некоторые из них в 1497 году находились в Мулене: "Пьер из Неаполя, столяр, Доминго из Женевуа, садовник", "Гийом из Пьяченцы, строитель"[417] и другие.
28 марта 1495 года Карл VIII написал из Неаполя своему зятю Пьеру следующее:
Вы не поверите, какие прекрасные сады я увидел в этом городе. По-моему, чтобы превратить их в земной рай, не хватает только Адама и Евы, настолько они прекрасны и полны всяких замечательных и удивительных вещей, о чём я, надеюсь, смогу рассказать вам лично. К тому же я встретил в этой стране прекрасных живописцев и некоторых из них пришлю вам[418].
На рубеже 1500-х годов галерея в герцогском замке Мулен прославилась своей новаторской архитектурой и орнаментом. В период с 1497 по 1502 год современники Анны могли наблюдать за строительством "первого здания эпохи Возрождения во Франции", что ознаменовало появлении новой формы архитектуры: открытой галереи, центрального портика и капеллы покрытой куполом. Декор галереи с обилием античных элементов был явно вдохновлен итальянским Возрождением. Придворные художники тоже были увлечены этим новым искусством, о чём свидетельствуют рифленые пилястры, увенчанные коринфскими капителями, окружающими Деву Марию на центральной панели триптиха Богоматерь во Славе. Таким образом, эта картина Жана Эйя символизирует слияние искусства фламандского и итальянского Возрождения.
Художественное влияние Анны
Анна с юности зарекомендовала себя как принцесса эпохи Возрождения. На её художественные вкусы, несомненно, повлияли вкусы её матери Шарлотты и тёти Жанны де Валуа, герцогини Бурбонской. Став для своих современниц образцом в политике, христианской этике и культуре, Анна вдохновляла их на выбор живописцев, чем и объясняются частые переезды художников от одной покровительницы к другой. Все знатные дамы привлекали художников из одних и тех же центров творчества, прежде всего из Тура, Буржа и Лиона.
Например, когда Маргарита Австрийская, в память о своём покойном муже Филибере Савойском, решила построить монастырь в Бурк-ан-Бресс, она обратилась к двум известным в области культуры людям, Жану Лемеру де Бельжу и Жану Перреалю, которые посоветовали привлечь к работе над проектом ещё и скульптора Мишеля Коломба. Все трое в разное время выполняли заказы принцессы Анну и таким образом Маргарита наняла людей, которые уже отличились на службе у её тёти. В какой-то период своей жизни, эти люди также служили и Анне Бретонской, что говорит о том, что королева также пользовалась услугами художников, которых ей предлагала золовка. Так, Жан Перреаль спроектировал гробницу для родителей королевы, Франциска II Бретонского и Маргариты де Фуа, изваянную гениальным Мишелем Коломбом.
416
418
Lettres de Charles VIII, P. Pélicier et B. de Mandrot (éd.), op. cit., t. IV, p. 185–186.