— Павел Андреевич, — все-таки опять он ушел от сути моего вопроса, — не сочтите за назойливость, но хотелось бы понять, кто такие «мы», о которых вы говорите. Тайное правительство Империи? Масонская ложа? Или что?
— Вообще-то не знаю, как там у вас в две тысячи шестнадцатом, а у нас в девяносто третьем за сравнение с масонами можно было… — он угрожающе сжал кулак, но тут же спохватился и перевел это в некое неопределенное движение рукой. — Мы — это Императорское общество Золотого Орла, если уж вам угодно точное название. И мы никакое не тайное правительство. Да, деятельность свою мы не афишируем и даже иногда скрываем, однако действуем с ведома Империи, вместе с Империей и на благо Империи.
Петров некоторое время помолчал, а потом добавил:
— Вам, Федор Михайлович, я уполномочен сделать предложение активно сотрудничать с нашим обществом. С перспективой, — тут Павел Андреевич многозначительно поднял указательный палец, — быть принятым в его полноправные члены.
Глава 16
— И что, будет ритуал принятия, страшную клятву придется приносить? — про подпись кровью у меня хватило ума не спрашивать.
— Да бросьте вы эти глупости! — недовольно отмахнулся Петров. — Собственно, условий вступления будет только два. Во-первых, как я уже сказал, предварительное сотрудничество. Считайте, что это вступительные экзамены вместе с кандидатским стажем…
— О как! — от удивления я даже невежливо перебил собеседника. Впрочем, несколько выпитых вместе рюмок вроде бы давали мне право не считать это хамством. — У вас прямо как институт! Или как КПСС?
— А что вы хотите? — моей бестактности Петров, кажется, не заметил. — Если собираетесь влиять на жизнь великой державы, извольте подтвердить соответствие. Тот факт, что к сотрудничеству вас приглашают, необходимости такового подтверждения не отменяет.
Вот же черт, а он прав. Но как изящно отбрил! Вроде и вежливо, и без эмоций, но на место поставил. Ладно, чего уж там, сам напросился, понимаю.
— И что за сотрудничество? — спросил я.
— Об этом чуть позже, потому что есть и второе условие. Вам, неважно, сейчас или позже, но в любом случае до вступления в общество, нужно будет официально принять подданство Империи.
Думал я недолго. С подданством этим я, в общем, ничего не теряю, если вспомнить разъяснения Стеннерта. А сама мысль о вступлении в эту, что бы там ни говорил Петров, ложу, пусть и встроенную, как я понял, в систему государственной власти, меня, прямо скажем, воодушевляла. Все-таки с тщеславием и самооценкой у меня все в порядке и даже еще лучше. Черт с ним, с кандидатским стажем, но какие перспективы! Впрочем, кое-что надо прояснить…
— Хорошо, Павел Андреевич, с обоими условиями я в принципе согласен, — начнем, пожалуй, с этого. — Но, как я понял, в общество вы приглашаете меня, а не моих друзей?
— Именно так. Вы извините меня за прямоту, но Демидовы слишком еще молоды, чтобы им можно было доверить такое. А Сечкину предложение будет сделано индивидуально, если возникнет надобность. Вы, Федор Михайлович, должны понимать, что не все попаданцы попадают в наше общество, такой вот каламбур.
И опять не поспоришь… Умеет товарищ с людьми работать, нечего сказать.
— Тогда почему именно я? — что ж, сформулируем вопрос иначе.
— Способности ваши нам нужны. В плане, как вы это называете, продающих текстов. И еще, вы же сами Стеннерту сообщили, что занимались анализом общественно-политической информации. Вот и будете обрабатывать кое-какие сведения, которые мы вам предоставим, а потом продавать публике нужные нам выводы, — объяснил Петров. — Нам как раз таких специалистов остро не хватает. Мы все больше технари, военные, госслужащие…
— А сами вы, Павел Андреевич, кстати, кто?
— По образованию инженер-автомобилист, но на производстве давно уже не работал. Семь лет во Владимирском облисполкоме, потом еще два года в областной администрации. В общем, меня после третьего октября оттуда должны были попереть за то, что не поддержал указ «четырнадцать ноль-ноль»[1], но не успели — сюда попал.
1