А вот в заморские владения Кастилии старик, оказывается, вторгаться отсоветовал – конечно, постольку, поскольку именно его совет дело решил. Очень грамотно и с большим тщанием создана «Книга морей» хаджи Ахмета Мухиддина Пири-бея[14], и по ближним морям, островам, побережьям она, безусловно, точна – но за морем Океан у него звери не те. Собственно, Аллах ведает, что там за звери, и в воле Аллаха населить те земли любыми зверями, однако прежде Он не создавал единорогих антилоп, даже если несведущие путешественники о таком с увлечением рассказывали. И двурогих, но притом свиноклыких антилоп он тоже не создавал. Да и сиджун гейик, большой сохаторогий олень, вполне может делить одни леса с медведями, но очень вряд ли с обезьянами. Обезьяны же такие вполне возможны, однако что-то уж слишком похожи на африканских маймунов – не их ли обликом вдохновлялся художник, заокеанских маймунов, стало быть, вживе не видевший? Значит, и насчет расстояний, направлений, ветров и течений тоже можно усомниться.
«Как бы там ни было, госпожа, рисунка пардовой рыси я на той карте вовсе не встретил, так что это нашей беде не подмога…»
Орыся тогда слушала это как очередную занимательную историю наподобие прекрасно горестных рыданий Меджнуна на могиле Лейлы, славных походов Искендера Двурогого или высокогеройских подвигов Кара-оглана. Но все же хорошо, что она уже не думала на тот момент, будто хайванат-баши желает забрать у нее рысенка для своего зверинца…
Да. Карты. Ветра́ и течения.
Собственно, ради этого она сюда и пришла сегодня. Но заговорить о таком сразу нельзя. Сперва придется в полной мере проявить интерес к чудесам Звериного Притвора.
Всю свою жизнь Орыся проявляла такой интерес неподдельно и в охотку. Даже представить себе не могла, что его когда-нибудь придется вымучивать.
– А где… – она понятия не имела, как закончить фразу. И вдруг сообразила, о чем можно спросить, не вызвав никаких подозрений: – Где наш… мой крысиный падишах? Здоров ли он?
– Юная госпожа… – Старик замялся.
– Неужто болен?
– Нет, госпожа. Он умер. Еще до твоего прежнего посещения зверинца. Я не хотел тебе в тот раз говорить по своему почину, а сама ты не спросила.
До этого момента они шли по тенистой тропке, петляющей меж просторными вольерами, тесными клетками и каменными казематами для особенно опасных четвероногих узников. Но сейчас остановились как вкопанные.
– Отчего же? – спросила девушка после минуты ошеломленного молчания.
– Ну, юная госпожа, а каков, по-твоему, век крысы? – Хайванат-баши пожал плечами. – Вот и у падишаха он не дольше, чем у каждой из восьми его составляющих.
Некоторое время старик раздумывал, стоит ли продолжать. Потом все-таки решился:
– Старый он стал, малоподвижный – даже в тех пределах, госпожа, в которых ранее шевелиться мог. И вот однажды утром оказалось, что две крысы мертвы. Я уж, признаюсь, хотел прекратить мучения и остальных: мне-то видно, когда зверь доживает последние дни или даже часы, и единственное, что еще можно сделать, так это ему… помочь. Но в тот день к нему как раз было очередное паломничество кюрекчи, и они бросились ко мне, умоляя спасти: и в ногах валялись, и смертью грозили… Деньги предлагали тоже, сколько у них всех в кошельках найдется.
– И сколько же нашлось? – Орысю, конечно, занимала не цена, она просто пыталась слегка затянуть время, смятенно обдумывая, чем грозит и что может дать этот неожиданный поворот. Кюрекчи? Лодочники? Просто лодочники – или те, кто с военных галер? И при чем здесь они вообще – как к Звериному Притвору, так и к крысиному падишаху?
– Пять гурушей[15], кажется, готовы были заплатить: три сразу и еще два к вечеру. Они ведь люди бедные, им даже для того, чтобы стража хотя бы их избранных представителей во дворец пропустила, приходится по нескольку десятков человек на бакшиш скидываться.
Старик внимательно посмотрел на Орысю.
– Деньги я не взял, – пояснил он, – и угроз их не устрашился. Но все равно попытался отделить двух мертвых крыс от того, что еще оставалось падишахом. Отделил. Однако через день умер один из шести оставшихся зверьков, а еще трое оказались при смерти. И уже не стоило больше никого спасать: лучше уйти из этого мира падишахом, чем прожить еще день или неделю простыми крысами, старыми и бесхвостыми. Ты согласна, юная госпожа?
Девушка промолчала. Она и вправду не знала, что ответить.
14
Этот исторический персонаж, прославленный созданием совершенно невероятной по своей подробности и загадочности подборки навигационных карт, на западе более известен под именем «Пири Рейс». Однако «рейсом» (точнее – «раисом», адмиралом турецкого флота) он стал уже в старости, почти через два десятилетия после описываемых событий, свои же знаменитые карты составил много ранее. На самой таинственной из них (она обычно так и называется – «карта Пири Рейса») со многими подробностями изображено побережье Америки и, как иногда считается, даже Антарктиды включительно. Но современные исследования позволяют предположить, что на самом деле, видимо, часть американского побережья «сдвоена» и пристроена к материку с юга, т. е. наиболее фантастические объяснения можно исключить. (
15
Гуруш в Османской империи – одна из наиболее крупных монет (либо соответствующая ей мера стоимости, неодинаковая в разное время). В описываемый период гурушем называлась золотая монета весом 6,5 г. (