Ослик брёл вперёд, мерно покачивая головой, его колокольчик позвякивал, пыль клубилась вокруг него и вокруг остальных ослов с их молчаливыми закутанными седоками. Караван медленно тащился вверх и вниз по склонам барханов — по старинной дороге в Вавилон.
Часть III
ИЗГНАНИЕ
ГЛАВА 1
Аму[90], владыка неба, подобно огромной крышке, высоким тёмным куполом изгибался над блюдечком земли, окружённым горами. Звёзды медленно двигались по прозрачному своду своими замысловатыми путями; для некоторых наблюдателей в Вавилоне каждая из них была полна значения. Для непосвящённых звёзды были всего-навсего роем драгоценных пчёл, летающих пред лицом ночи; но для бару[91] они были пальцами бога, неторопливо записывающего ответы на все вопросы.
В их призрачном свете, на обширной равнине раскинулся спящий Вавилон — плоский протяжённый город, в сердце которого, громоздя ярус на ярус, вздымалась тяжёлая семиярусная башня. Подобно рукотворной горе, возвышалась она над изрезанной каналами землёй. Её было видно отовсюду.
Вокруг башни теснилось море угловатых крыш, над которыми тут и там виднелись купы пальм; с запада их обрамляла широкая серо-стальная полоса Евфрата, реки, которая была то другом людей, то их врагом — непредсказуемая, задумчивая и непостижимая, как её создатель Энки[92], владыка земли и воды. Несколько красивых прямых улиц, пересекающихся между собой под острыми углами, разделяли город на обособленные, хорошо разбитые кварталы, в которых не побрезговали бы жить даже боги. Но там жили смертные; постепенно эти кварталы переходили в беспорядочный лабиринт кривых запутанных уютных закоулков, заполненных домами, лавками и людьми, которые боролись за крошку тепла для своих одиноких сердец, и настолько узких, что женщины, сидящие за шитьём или мелющие зерно на плоских крышах, могли переговариваться друг с другом. И теперь, когда звёзды освещали безлюдные улочки и пустые крыши, дома, казалось, теснились в долгой неясной ночи, прижимаясь, буквально вдавливаясь один в другой, и в конце концов упирались в высокую стену, ограждавшую храм.
Стена опоясывала центр города между рекой и широкой Дорогой Процессий. Здесь, за несокрушимыми стенами, которые были отгорожены от докучливого человечества прилегающими валами, безмятежно раскинулся просторный округ, где служили богам. В южном внутреннем дворе, который занимал добрую треть ограждённого пространства, одиноко стоял Эсагила, храм Мардука[93]. На севере от него находились кладовые и службы — похожие друг на друга невысокие здания со ступенчатыми крышами, выстроившиеся вокруг огромного внутреннего двора. В дальнем его конце возвышался зиккурат, храм-гора, который в Вавилоне именовался Этеменанки, краеугольный камень неба и земли. Гигантское скопление тьмы уходящей ночи, эта колоссальная пирамида возносила к небу свои ступени. Рядом с ней и люди, и стены казались одинаково крошечными. Достаточно было только оторвать взгляд от земли в любой точке Вавилона или окрестных равнин, чтобы увидеть Этеменанки и убедиться, что есть на свете единственная вещь, которая пребудет вовеки среди опасностей, неизвестности и непрерывных перемен, происходящих на земле.
Без сомнения, эта вечная вещь была в некотором роде истинным символом священного ужаса. Этеменанки в обычные дни была Краеугольным камнем неба и земли, но на двенадцать главных дней года, дней весеннего месяца Нисанну[94], когда проходил Акиту, праздник наступления нового года, она становилась горой Нижнего мира, а её дверь — воротами, ведущими к смерти. Эго туда, в комнату, упрятанную в толщу кирпича, ужасная богиня Тиамат[95], являвшая собой Хаос, ежегодно заточала бога Мардука. Страшно и больно было знать, что могущественный владыка Мардук становился лиллу, «ослабшим», что он, схваченный и связанный, находится в недрах тёмной горы и пыль забивает его ноздри и невидящие глаза, но достаточно было посмотреть на пустые поля, пыльные бури, голодный скот, лишённый пастбищ, чтобы убедиться в этом. И достаточно было увидеть, как лишённую возницы колесницу Мардука в первый день Нисанну влекут к Дому Акиту, загородному праздничному строению, чтобы понять, что владыка Вавилона вновь исчез.
90
92
94
95