Она встала.
– Если еще и ты против меня, то я могу уйти прямо сейчас! – заявила она и подошла к окну, глядя на свой дом. – Рут и Мари набросились на меня, словно фурии, когда вернулись с работы! Рут заявила, что я едва не лишила их хлеба насущного, а Мари обозвала меня вздорной Ксантиппой[5]. – Девушка держалась из последних сил. – Как подло! А я ведь всего лишь сказала правду!
– Иди сюда, присядь! – Петер подошел к печи и достал оттуда горшок, который грелся, пока они разговаривали. – Для начала мы поедим, а потом подумаем, что делать дальше.
Иоганна хотела уже отмахнуться, когда в нос ей ударил запах мясного супа. У нее тут же потекли слюнки. Дома она не съела ни крошки, и только когда Петер поставил перед ней тарелку, девушка поняла, насколько голодна. Она начала хлебать суп еще до того, как сосед присоединился к ней со своей тарелкой. Крупно порезанные зеленые бобы, мясо и картофель плавали в золотисто-желтом бульоне. Он великолепно со всем справлялся – в отличие от нее!
Девушка так резко отложила ложку в сторону, что бульон выплеснулся через край.
Петер поглядел на нее, подняв брови.
– Какая муха тебя укусила? – А когда та не ответила, он продолжил: – Честно говоря, я не считаю, будто произошло нечто ужасное. Мне с самого начала не нравилось, что ты вкалываешь на Хаймера! Такая женщина, как ты, – и этот старый чурбан! – Он покачал головой. – Это не могло не закончиться плохо.
– Возможно, ты прав. – Иоганна бросила на него напряженный взгляд. – Думаю, ссора просто витала в воздухе. Как гроза. Если бы молния не ударила сегодня, то это случилось бы на днях.
Казалось, эта мысль понравилась ей, лицо девушки заметно прояснилось. Она снова взяла ложку в руки и стала есть дальше.
Сейчас! Сейчас – тот самый миг, когда можно спросить еще раз…
– Говорят, от некоторых гроз воздух становится чище… – вдруг услышал он собственные слова. – Кто знает? Быть может, ты найдешь способ помириться со стариком. – Он затаил дыхание.
Иоганна подняла голову.
– Помириться? – непонимающе переспросила она. – Ты ведь не думаешь, что я приползу к нему и буду умолять дать мне работу? Уж лучше умереть с голоду! – Она отодвинула тарелку в сторону.
Только теперь он протянул руку через стол и взял ее ладонь в свою.
– Иоганна, иди ко мне, в мою мастерскую! – Ее пальцы тут же напряглись. – У нас с тобой отлично получается работать вместе, ты же знаешь.
Но девушка не реагировала. Он отпустил ее руку.
– Ах, Петер! – Иоганна смотрела на него забавным и в то же время отчаянным взглядом. – Конечно, это очень щедро с твоей стороны, но на самом деле я ведь тебе не нужна. Ты давно уже устроил свою жизнь самостоятельно.
Петер вдруг увидел свой дом ее глазами: узкая комната всего с двумя окнами на передней и задней стене. Простой верстак со стеклянными глазами, глядевшими на него со стойки. Кухонная ниша со столом, за которым он принимал и своих пациентов. И в самом дальнем углу – кровать, где валялось старое лоскутное одеяло, сшитое еще его матерью. Проклятье, почему он не может предложить ей большего!
– Ты называешь это «хорошо устроился»? Да это же совершенно запущенный дом холостяка. Женская рука могла бы сотворить чудо – и любовь…
– Значит, я должна помочь тебе украсить дом, – с сарказмом заявила она. – Думаешь, ни на что большее я не способна? – Иоганна горько рассмеялась. – Судя по всему, только наш собственный отец не считал нас, девушек, глупыми гусынями!
– Чушь! – Петер почувствовал, как его захлестнуло недовольство. Почему она всегда все усложняет? – Может быть, я неправильно выразился. Ты прекрасно знаешь, что я о тебе хорошего мнения. Но дело не в этом. Я хочу сказать… ты и я… – Он поглядел на нее и замолчал.
Это бесполезно. Судя по выражению лица Иоганны, она давным-давно все решила. Он не знал, что происходит у нее в голове, но о нем она точно не думала!
– Просто забудь о том, что я сказал! – Он отмел собственное предложение и махнул рукой, словно подчеркивая это. – Ты права, я и сам могу перестроить свою мастерскую. И производство стеклянных зверушек, которым я хотел заняться с нового года, я сумею наладить сам.
Он заметил, что Иоганна насторожилась. На миг ему показалось, что его разочарование не так уж велико. Она еще удивится, когда он начнет неплохо зарабатывать, продавая стеклянных животных!
– Да, я и сам справлюсь! И ты наверняка тоже! – По его лицу никто бы не догадался, чего ему стоили эти слова, в которых он на самом деле был совсем не уверен.
5
Ксантиппа – жена греческого философа Сократа, известная своим плохим характером. Ее имя стало нарицательным для сварливых и дурных жен.