– Fleare dust achmilanee… achmilaneema… Eniht si eht modgnik, – она выплюнула зуб и продолжила с новой силой: – Eniht si eht modgnik, Господин. Fleare dust achmilanee, dewollah eb yht eman! Fleare dust achmilaneema… Rewop dna eht yrolg! Fleare dust achmilaneema!
Насильник был слишком поглощен своим удовольствием, чтобы обратить внимание на странные слова, которые Бесс повторяла нараспев все громче и громче, с большей и большей силой. Она произнесла заклинание трижды, как учил Гидеон, с ужасом ожидая, что облака в любой миг могут лишить ее лунных лучей. Но этого не случилось. Произнеся последний слог заклинания, она стала ждать. Ничего не происходило. Ничего, что могло бы прервать безжалостное осквернение ее тела. Ничего, что заглушило бы омерзительные звуки, которые издавал пьяный тюремщик. Что, все это было блажью? Она в самом деле должна была покориться этому ужасу, а потом претерпеть пытку сожжения заживо? Бесс закрыла глаза и сложила еще одно слово. Все дыхание, что было у нее в груди, она вложила в то, чтобы выкрикнуть его.
– Гидеон!!!
В комнате внезапно воцарилась странная тишина. Даже Бэггис остановился. Где-то вдалеке Бесс услышала тонкий свист, который нарастал и креп, пока не превратился в оглушительный рев. Мягкий свет луны сменился ослепительным сиянием. Тюремщик в страхе посмотрел по сторонам, потом опять взглянул на Бесс. Закричав от ужаса, он рванулся прочь от нее и повалился назад, спеша освободиться.
– Ведьма! – вопил он. – Ведьма!
Стоило грязному негодяю убраться с дороги, пульсирующий свет окутал Бесс. Теперь шум стал устрашающим, он походил на боевой клич тысяч полков или на рев сотен дерущихся драконов. Рот Бэггиса распахнулся от крика, которого не было слышно за какофонией. Бесс ощутила, как в ее тело хлынула сила. Она смыла боль, уняла кровь и срастила сломанные кости. Бесс встала, чувствуя себя невесомой и свободной – цепи кандалов лопнули. Теперь она поняла. Она поняла, какой восторг несет эта сила. Как она прекрасна. Как великолепна. Осознала ее чувственную радость. Все существо Бесс сияло и светилось этой силой. Она взглянула на сжавшегося в углу камеры человека. Как быстро все переменилось. На этот раз руку занесла Бесс. Бэггис закрыл голову руками и заскулил. Девушка хотела опробовать свою силу, отомстить, впервые в жизни понять, каково это, когда у тебя власть. Она знала, что может раздавить его, как муравья, если пожелает. Бесс начала подниматься, возносясь к окну.
– Помилуй! – выкрикнул Бэггис.
Она медленно опустила руку.
– Ты получишь ровно ту милость, какую заслужил, – сказала девушка, указывая пальцем на его пах.
Когда крики жалкого тюремщика превратились в визг, Бесс отвернулась и легко прошла сквозь решетку. Едва она оказалась на улице, все стихло. Она огляделась, внезапно обессилев и снова ощутив слабость. Ее никто не видел. Деревня продолжала спать. Судя по всему, что-то слышали только находившиеся в камерах. Прячась в тени, Бесс пустилась бежать.
Выдержка из записей Бэткомского суда,
21 марта 1628 года
В оный день незадолго до рассвета обвиненная и приговоренная ведьма, некая Элизабет Энн Хоксмит, прибегла к колдовству, чтобы бежать из тюрьмы. Она нанесла серьезный урон тюремщику, Джонатану Бэггису, который пытался ее удержать. Он, по сути, впал в слабоумие, а его срамные части почернели и высохли. Ведьма, согласно его показаниям, взобралась по стене камеры легко, словно насекомое, прежде чем призвать силу самого дьявола и вырвать из окна решетку. После чего обратилась, преобразив свое тело в подобие ящерицы, чтобы сбежать через узкий проем, который и вправду слишком мал, чтобы сквозь него могла пройти взрослая девушка.
Да будет также записано, что далее означенная ведьма бежала из деревни. По обнаружении злосчастного тюремщика, ближе к рассвету, была поднята тревога, и за ведьмою гнались до Бэткомскомго мыса, где отряд, несмотря на быстрый отклик и доблестные усилия, не смог ее задержать. Присутствовавшие показали под присягой, что осужденная шагнула с края утеса, раскинула руки и улетела.
Белтейн
Прошло несколько недель с тех пор, как Теган сидела у меня на кухне и слушала историю Бесс и ее семьи. Пришла и миновала вместе с быстрыми западными ветрами Остара: они хотя бы начали прогонять зимнюю тьму. С самого равноденствия стоит мягкая и влажная погода, дарующая радость и первый весенний свет, чтобы пробудить всех нас от зимней спячки. Поделившись своей историей, я ощутила странный подъем, точно отпустила часть боли и утраты, которые носила с собой все эти годы. Конечно, Теган не знает, что история Бесс – это, по сути, история того, как я началась. С чего бы ей связывать одно с другим? Она решила, что Бесс, возможно, моя дальняя родственница, и меня устраивает, что она так думает. История разожгла в ней страсть ко всему волшебному. Девочка бесконечно расспрашивала меня о моих собственных знаниях в области магических искусств, и я в конце концов согласилась обучить ее навыкам знахарства. Я все обдумала и не вижу в этом ничего дурного, пока считаю, что подлинно избавлена от своего преследователя. Я ведь не видела примет того, что мое новое место обитания небезопасно. В намерения мои входит обучить Теган тому, что значит работать с природой, лечить и защищать. Искусство знахарки благодетельно и полезно, и я думаю, что оно ее увлечет. Она уже показала себя усердной ученицей: проводит со мной все больше и больше времени, внимательно слушает и исполняет мои задания тщательно и заинтересованно. Признаюсь, мне нравится и ее общество, и ее воодушевление. Конечно, речь не идет о том, что я допущу ее в темные области нашего ремесла. Такому волшебству не место в ее жизни. Я никому не пожелаю заплатить ту цену, что заплатила я за силу, которую решила принять. И это был мой выбор, сколько бы я ни винила обстоятельства и несчастье. Это был мой выбор! И этот выбор отвергла моя мать. Единственное, что все эти годы примиряет меня с моим решением, – это то, что я продолжаю ее работу. Лечу. Ухаживаю. Поддерживаю слабых. Это – добро, которое может творить ведьма. Должна творить. Это умения, которые я передам Теган. Мы уже начали подготовку к празднованию Белтейна[7]. Как я жду этого дня, когда солнечный бог занимает свое место владыки года и приходят тепло и изобилие. Я дала Теган книги по теме, но постоянно напоминаю ей, что на школьных занятиях все это не должно отразиться. Ее мать, с которой мне еще только предстоит познакомиться, может в конце концов воспротивиться тому, что девочка столько времени проводит со мной, если она начнет приносить из школы дурные оценки.