И стрелять из него по-иному надо: слишком долго целиться не выйдет – и мужская-то рука не удержит тетиву из бычьих жил дольше трех-четырех ударов сердца, – а девичьей руке и стараться нечего: как вскинула лук, так и стреляй…
– Кто ж так тетиву тянет? – усмехалась Сана. – Разве эллин тупой… Не к груди тяни – к уху! Ну, рывком! Как держишь ее? Сказано же, двумя пальцами удерживай тетиву, тремя – стрелу. Вот, правильно… Да не так же! Ну, смотри еще раз!
И хоть прежде Варка была не из последних в Конской Гриве, когда со сверстницами охотилась или для забавы пускала стрелы, но прошло много дней, прежде чем Сана одобрительно бросила: «Ну… сойдет. – И тут же, словно спохватившись, добавила: – Для рыбачки!»
Надо сказать, рука у Варки оказалось легкой и на удивление точно ложились стрелы, пущенные ей, хотя до Саны было, конечно, далеко.
А была еще выездка – и рысь, и галоп, и стрельба с коня…
…Вот она сидит на земле, еще не очухавшись от ядреного подзатыльника, а Хунара грозно нависает над ней:
– Коня угробить хочешь, дырка с ушами?! Ослица, бараном крытая, я что тебе говорила?! Седло не должно касаться хребта! Меж ним и холкой должен проходить палец, а лучше два! А ты как положила?
А еще учились девушки метать дротик-джерид – и стоя на земле, и с конской спины, и с земли во всадника. Все нужно, всякое в бою случается.
Обучали их и схватке в строю, а еще тому, как пеший может выстоять против конного. Но и ту, и другую воинскую премудрость наставница объясняла девушкам с тяжелым сердцем: это сразу было видно. Вроде как погребальный костер складывала.
– Если сбоку от тебя всадник, нацеливай копье под щит, в живот или бедро, где доспеха нет. А если прямо на тебя наезжает и достать его из-за конской туши невозможно, упри древко в землю и вали сперва коня, а потом всадника.
– А если не выйдет? – сорвалось у Варки с языка.
– Тогда… молись Матери и Вийу, чтоб живой не взяли… – хмуро произнесла Дарана.
Конечно, приходилось не только в воинских упражнениях день проводить. Надо было смотреть за небольшим стадом, ухаживать за конями – по первости чужими: лишь через год дали ей Джигетая. В очередь с младшими воительницами готовить для соратниц в большом котле похлебку из муки и ячменного толокна. Делать запасы мяса.
Да кабы только это! Еще приходилось плести из конского волоса веревки: потолще – на арканы, потоньше – на чомбуры[24]. За работой Варка поневоле вспоминала родное селение: в Конской Гриве, вопреки названию, сетей из конского волоса было мало, и они являлись предметом зависти односельчан.
Еще… Еще…
Кроме того, услышав, что Варка знает с дюжину греческих слов, Аксиана поручила Меланиппе обучать ее языку йованов.
– Пригодится, – коротко пояснила она. – Так-то лишь одна из нас может как следует торг с ними вести и разобрать, чего они промеж себя кулдыкают. А будет две.
Потом наступил день, когда Варка неожиданно для самой себя на обратном махе выбила деревянный меч из рук Хунары. Та замерла на миг, а потом одобрительно осклабилась.
– Ты убила меня, сестренка… Это хорошо!
– Э… случайно вышло, – заявила Варка, будто оправдываясь.
– Смерти такое не скажешь! – Хунара усмехнулась снова. А затем вдруг добавила: – Когда будешь сражаться всерьез, насмерть, помни две вещи. Первое – мужчины сильнее женщин. И второе – поэтому они дурнее, от силы своей самоуверенной и выносливости. Ну, большинство из них. Запомни, если хочешь долго жить…
Да, за минувшие два года девчонка из уничтоженного селения и в самом деле научилась очень многому. А главное – научилась убивать.
И ни разу убитые не приходили к Варке во снах. Она вообще не вспоминала лиц их, даже если случалось толком разглядеть.
Но в этих снах кто-то звал ее по прежнему имени: Зиндра. И она не забывала об этом даже наяву. Даже тогда, когда вслух, для всех, именовала себя Варкой…
Ведь может же быть у человека два имени? Разве нет?
Был, правда, один случай, чуть не разрушивший все…
Как-то ардара поручила девушкам забить и разделать на мясо молодого коня, уступленного задаром проходившими мимо пастухами. Он шел под тяжелым вьюком и сломал ногу, угодившую в старую сусличью нору. Кость не просто треснула, а переломилась пополам и распорола кожу; лошадь можно вылечить от многого, потому конские лекари даже в большей цене, чем людские, но в таких случаях нет другого выхода, кроме как избавить ее от мучений…