– Так какие новости? – повторил свой вопрос король.
– Милорд, мы благополучно передали все ваши послания. Мы… мы добрались до Рима. – Он запнулся. – Мы передали деньги его святейшеству Папе. Он принял нас хорошо. Мы…
– Что – мы?
– Радмер хотел побыстрее вернуться домой. Мы наняли корабль у Мессалиа, купца, который плавает мимо берегов Иберии и Ирландии. И попали в шторм. В ужасный шторм.
Элфрун услышала собственный голос как будто со стороны:
– Дунстан, где мой отец?
Он присел перед ней на корточки и взял ее за руки, но она почему-то не почувствовала его прикосновений.
– Мне очень жаль, Элфрун. Мне ужасно жаль. – Последовала еще одна невыносимая пауза. – Я видел, как он упал за борт.
44
– Проклятье!
– Риск был, и вы знали, на что идете.
– Мне жалко девочку.
– Мягкость, ваше величество, – сказал Вульфхер. – В этой жизни нет места мягкости.
– Но моя совесть…
– Мы две недели ублажали вашу совесть. – Вульфхер постучал пальцами по столу. – Ее бабушка хочет отдать ее в женский монастырь.
– Это, конечно, выход из ситуации.
Они прохаживались по большому залу в доме Вульфхера, где мощные каменные стены и колонны, возведенные еще римлянами, поддерживали возвышавшуюся над их головами сложную конструкцию из резных стропил и позолоченной кровли. У дверей стояла сопровождавшая Осберта вооруженная охрана, которую в дневное время заменяли слуги Вульфхера. Людей короля было трудно отличить от слуг архиепископа: те же яркие плащи, те же сияющие позолотой шлемы, которые те держали под мышками. Завидная должность для молодого человека, благодарная должность, достойная хорошего вознаграждения. Власть Осберта в большой степени зависела от них и от его способности обуздывать их желания, их беспощадность, их кипучую энергию и умения использовать их в своих целях.
Наверняка многие из них сейчас гадали, что король собирается делать с Донмутом.
Осберт взглянул на кузена, скрывавшего свои чувства за неподвижной бесстрастной маской. А вот власть Вульфхера была дана Господом и святым Петром, а не отвоевана мечами и копьями, которые были в его распоряжении. Земли архиепископа были более обширными, чем у короля, а о таком, как у него, авторитете за пределами Нортумбрии король мог только мечтать. Осберт плотно сжал губы. Но сколько бы оставалась власть в руках Вульфхера, если бы воины, вооруженные мечами и копьями, ради него не исполняли волю Божью? Не мир пришел Я принести, но меч…[44]
Он чувствовал, как власть утекает от него, точно мука сквозь решето.
Вульфхер взял письмо Абархильд и еще раз просмотрел его.
– Она просит отослать ее в Ховингхэм. – Он вновь бросил письмо на дубовую столешницу. – Я не вижу в этом ничего хорошего.
– Тогда освободится место правителя Донмута, и девочка будет в безопасности.
– Так вы этого хотите?
– Радмер был моим старым другом. – Надежной защитой, человеком, с которым он советовался, пировал. Двадцать лет. Даже больше. Осберт снова взял письмо и взглянул на маленькие черные значки, напоминавшие отпечатки птичьих лапок в грязи. Его охватила напрасная – он понимал это – досада. Ну почему Радмер был столь беспечен? Если уж было ему суждено утонуть, почему он не мог оставить свои дела в большем порядке? – Он очень заботливо относился к своей дочери. Жаль, что он не дал Тилмону согласия на брак его сына с ней. И я вижу свой долг… – Он умолк, заметив, как на вытянутом лице Вульфхера обнажились зубы в волчьем оскале, что всегда заставляло Осберта нервничать. – Что?
– Перестаньте думать об этой девчонке. Как вам вообще удавалось оставаться у власти все то время, когда вы не обращались за советами ко мне?
Осберт не был уверен, действительно ли его младший кузен хочет знать ответ на этот вопрос. Взгляд его остановился на гобелене, который висел позади стоявшего на возвышении стола. Король Эдвин на церковном соборе обговаривает приход истинной Веры с ангелами с севера. Рядом с ним Паулинус, предшественник Вульфхера. Старый слуга, указывающий в сторону летящей птицы. Он не мог прочесть слова, окружавшие фигуры, вышитые шелком по шерстяной ткани, но он знал слова этой песни.
…Мы пришли из зимы;
И зима заберет нас вновь.
Жизнь наша скоротечна, как у птиц;
И кости наши давно покоятся в могиле…
Он встрепенулся:
– Что вы говорите?
– Я спрашиваю, чего вы хотите на самом деле? Всю зиму вы играли с Тилмоном в салки, как будто оба вернулись в детство. Иллингхэм, теперь вот Хауден. Вы знаете, что он все равно не успокоится. Его видели с Элредом. Элред, может быть, и держится к северу от реки Тис, но вот компанию он водит странную. Тилмон был в Дейнмарче. Вы ведь до четырех считать умеете, верно?