Она уже готова была резко ответить ему, но потом сообразила: его вопросительно поднятые брови должны были подсказать ей, что он подшучивает над ней, стараясь снять напряженность. И перевести их разговор на более надежную, не такую скользкую почву. Внезапно она живо представила, как он лежит в грязной болотной воде, истекая кровью; ему становится все холоднее и холоднее, и он понимает, что умирает. Ему неизвестно, убиты его друзья или только ранены, но в любом случае помочь им он все равно не может.
Финн.
Она вполне могла потерять его.
– Садись. – Ослепленная неожиданными слезами, она практически на ощупь направилась в дальний конец зала, к хеддерну, где у нее почти полгода назад состоялась стычка с Атульфом по поводу меча. Тогда она проиграла, но больше проигрывать не собиралась. В небольшой кладовой было темно, и Элфрун запоздало подумала, что нужно было распорядиться принести сюда свечу. Ничего, она и так справится – не стоит терять время на такие вещи. Старые туники отца хранились в большом сундуке, и Финн получит одну из них. Она имела в виду тунику из серой шерсти, скорее летнюю, но зато более теплую и мягкую, чем остальные; а еще она была просторная – достаточно просторная, чтобы раненый человек мог натянуть ее, не испытывая невыносимой боли. Это была одна из самых любимых туник отца, однако он оставил ее дома, отдав предпочтение более изысканным нарядам.
Но когда она подняла крышку сундука и начала разворачивать серую тунику, оказалось, что под мышкой ее поела моль. Подняв ее и зарывшись в ткань лицом, Элфрун вдохнула запахи бараньего жира, пижмы и полыни, которые, по идее, должны были отпугивать моль. Она не смогла уберечь одежды своего отца, как не смогла сохранить в неприкосновенности и другие вещи в его усадьбе. «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют…»[51]
Столько труда, и все напрасно!
Дышать. Дышать. Финн ждет. А может быть, эта все-таки подойдет, несмотря на дырки? Луда, можно не сомневаться, сказал бы, что Финну, как страннику, живущему тем, что дадут люди, повезло получить такую вещь и что он должен быть благодарен и за это.
Она стиснула зубы. Если у нее есть выбор, она не допустит, чтобы Финн ушел отсюда в побитых молью обносках, выставив себя на посмешище перед Лудой. Элфрун вновь склонилась над сундуком и стала перебирать аккуратно сложенные одежды. Она так хорошо знала их все, что ей не нужен был свет. Темно-коричневая была слишком тяжелой, чтобы раненному в плечо человеку было в ней удобно. Синяя тоже не годилась – отец никогда не любил ее, и она видела, как он проводил пальцем по внутренней части ворота и жаловался, что шерсть очень жесткая и что она натирает ему шею. В ткань каждой из этих одежд были вплетены какие-то ее воспоминания, и ни одна из них не годилась.
Уже не думая о бережливом отношении к этим вещам, она теперь вытаскивала их одну за другой, но лишь затем, чтобы отвергнуть, бросить на пол и взять следующую. Она уже чувствовала, как на нее наползают грозовые тучи истерики; воспоминания кружились в голове, словно густой рой надоедливой мошкары.
Наконец Элфрун сделала глубокий вдох, села на корточки и, положив руки на колени, попыталась успокоить сердце, гулко и часто стучавшее в ее груди.
Возможно, ей следует послать кого-то в монастырь посмотреть, что оставил в своем сундуке Ингельд, хотя Абархильд никому не позволяла и пальцем прикоснуться к имуществу своего любимого сына, даже Атульфу, которому все это принадлежало по праву. Там было несколько действительно хороших вещей – намного лучших, чем все, что оставил после себя Радмер. Несмотря на все возражения бабушки, все это нужно будет перебрать – и лучше сделать это раньше, а не позже, судя по тому, в каком состоянии находятся вещи отца. Меньше года небрежения и вот… Она судорожно сглотнула, вспомнив праведный гнев Атульфа относительно поржавевшего меча, потрескавшейся и расслоившейся кожи доспехов, потускневших серебряных пряжек. Он был, конечно, прав, но она слишком была зла на него, чтобы согласиться с этим.
Потом нужно будет уложить все эти вещи обратно в сундук более или менее аккуратно. Но Финну туника нужна сейчас, а не через полдня. Наверное, все-таки серая сойдет. Если вытащить ее на свет и рассмотреть получше…
– Алврун!
– Что? – Он стоял прямо у нее за спиной.
– Ты слишком долго ищешь. И я подумал… все ли у тебя в порядке.
– Прости. Я… я тут думала про моль. – Она, не глядя, сунула ему тунику в руки.
Но, вместо того чтобы взять ее, он схватил Элфрун за запястье, и туника упала на пол.