И тут Атульф вдруг улыбнулся:
– На моих руках нет его крови, кузина. Это тебя волновало? Разве я сторож моему отцу?
Он, конечно, не к месту цитировал – искаженно – Библию[54]. Но ведь Каин действительно убил своего брата Авеля. И кровь Авеля взывала к отмщению.
– Так что же там произошло на самом деле? – Элфрун сделала шаг по направлению к нему, но замерла, остановленная полуулыбкой, все еще блуждавшей на его лице.
Он был сейчас похож на своего отца, которого всегда так расхваливала Абархильд. Но ему не хватало беззаботности и обаяния Ингельда, той непринужденности, с какой его отец давал понять каждому, с кем общался, что время, проведенное с ним, озарено для него солнечным светом. За улыбкой Атульфа таился пугающий холод, и она даже удивилась, почему раньше не замечала этого.
Атульф кивком указал куда-то в сторону, и она, взглянув туда, увидела Аддана и Дене.
– Это не я! – Голос Дене звенел от напряжения и мог сорваться в любой момент. – Я не причинял ему вреда, просто держал поводья. И вчера, когда мы увезли тебя, я просто скакал рядом с ними… Я никогда никого не убивал. Я действительно бросил копье в медведя, но я промахнулся! Клянусь!
Он был еще бледнее Атульфа, а уголки его рта стали зеленовато-желтыми. Спереди на его штанах расползалось мокрое пятно. Элфрун с отвращением отвернулась.
Кольцо вокруг них перестало сжиматься. Лицо Туури было сосредоточенным, взгляд перескакивал с Аддана на Дене, потом на Тилмона и обратно. При этом он притянул дочь ближе к себе.
– Значит, ты – как там тебя, Дене? – держал поводья Бури. А Атульф вообще не прикасался к нему… Так что же ты там делал, Атульф?
– Я говорил с ним. – В его голосе звучало злобное удовлетворение. – Я сказал ему все, что о нем думаю. И ему это не понравилось. – Он взглянул на Туури исподлобья. – И пока я был занят этим, к нему сзади подошел Аддан. – Атульф одним быстрым движением чикнул себя пальцем по горлу.
– Это была не моя идея, – оправдывающимся тоном заявил Аддан.
– Мне такое и на миг в голову не пришло. – Элфрун боролась со слабостью, но в ее голосе отчетливо слышалось презрение. – Я уверена, что вся ответственность за это лежит на Атульфе.
Сознание ее трепетало, как мотылек у пламени свечи. С ее согласия утопили Хирела за убийство Ингельда. Нет, это Атульф утопил Хирела. Атульф тогда захотел участвовать в исполнении приговора. У нее было такое ощущение, что она сама сейчас погружается в темные и холодные глубины.
Она покачнулась, и кто-то поддержал ее под локоть.
Финн. Ей стало легче дышать, и она надеялась, что он понял, как она ему благодарна.
– Печально, – Атульф пожал плечами, – что это была не моя идея, хоть я и жалею о том, что так все обернулось. Я придумал только срезать наконечник с твоей завязки. – Взгляд его скользнул с Элфрун, неловко державшей под мышкой свой свернутый плащ, на Туури, потом на Тилмона со Свитой. – Ах да, и еще отомстить медведю – вот это была моя идея. Мы убили тех людей только потому, что они пытались защитить зверя. Однако на все остальное нас вдохновила леди Иллингхэма. – И он насмешливо отвесил в ее сторону легкий поклон.
Элфрун резко развернулась и бросила взгляд на Свиту, которая стояла, положив унизанную кольцами руку на локоть Тилмона. Слащавое лицо этой женщины, ее темные глаза, тронутые сединой темные пряди, выбившиеся из-под покрывала, даже маленькие усики в уголках ее рта – все эти мельчайшие детали Элфрун внезапно увидела с невероятной четкостью. Свита улыбалась, а потом совершенно непринужденно сказала мужу:
– Я же говорила тебе, что нужно было убить их обоих. – А затем добавила, обращаясь уже к Атульфу: – А ты просто маленький глупец. Как легко было втянуть тебя в эту игру. Неужели ты и в самом деле думал, что я помогу тебе стать хозяином Донмута?
Атульф, мертвенно-бледный, пристально смотрел на нее с перекошенным ртом.
Картина вдруг начала меняться, люди задвигались. У Элфрун неожиданно возникло ощущение, что она уже видела нечто подобное раньше, апрельским утром полтора года назад. Тогда толпа перед шатром короля пришла в движение, словно облака в летнем небе; распадались одни союзы и группировки и тут же образовывались новые. Люди Тилмона, люди Туури. Их мало что отличало. Манера носить головной убор, подвязывать штаны, сплетать волосы в косы…
Но теперь люди Туури заслонили ее от людей Тилмона, а Финн и Аули оказались по бокам от нее. Финн коротко бросил ей:
54
Книга Бытие, 4: 9: «И сказал Господь Каину: где Авель, брат твой? Он сказал: не знаю; разве я сторож брату моему?»