Возможно, ей нужно исповедоваться, пусть даже в столь неподходящий момент? Выглядела она угнетенной и озабоченной; в его памяти это ассоциировалось с новыми послушниками Нуайона и их страстными мечтами, заслуживающими порицания.
Но она заговорила о другом:
– У меня к вам просьба. – Она нервно теребила пальцы, однако под его взглядом, сделав над собой усилие, сплела их.
Он снова кивнул, ожидая продолжения.
– Могли бы вы научить меня читать? Я имею в виду по-латыни? Научить грамоте.
Он подумал немного.
– Может быть, из вашего дяди получился бы более подходящий учитель?
– Я уже спрашивала его. Он ответил, что у него нет на это времени. – Должно быть, она заметила выражение его лица, потому что быстро добавила: – Я знаю, у него хватает времени на множество других вещей. Но на это, похоже, нет.
– Конечно, я могу научить вас. У меня нет грамматики Присциана или Доната[36], но мы можем использовать Псалтырь.
– И еще…
– Еще?
– Подати, – сказала она. – Десятина. Налоги. Все то, что Луда записывает на дощечках. Могли бы вы научить меня также разбираться в этом?
27
Элфрун резко подняла голову. Едва слышный вскрик, как будто жалобно вопила кошка или кричала незнакомая птица. Этот звук повторялся снова и снова, на одной ноте.
Озадаченная, она подошла к двери и выглянула на улицу. Раннее утро было окутано осенним туманом, и дальше ближайших строений ничего видно не было. На соломенных крышах блестели капли росы, и после духоты теплого женского дома ее передернуло от холодного влажного воздуха. Она стояла босая на студеной земле, и ее ступни сами собой сжимались.
Звук перешел в гудение на высокой ноте, почему-то передававшее боль красноречивее, чем любой вопль.
Нахмурившись, она смотрела по сторонам, стараясь определить источник звуков. Одна из женщин была на сносях, но это не было похоже на знакомые ей крики и богохульства роженицы. Это кричало скорее животное, чем человек.
Во дворе послышался топот ног, и появившаяся откуда-то девочка потянула ее за рукав:
– Леди! Пойдемте, пожалуйста! Помогите, прошу вас!
Дочка кузнеца. Винн.
– Что такое? Что случилось?
Но та продолжала лихорадочно дергать ее:
– Просто пойдемте!
Было невозможно отказать этой девочке с пронзительным взглядом карих глаз и тонкими пальцами, вцепившимися в манжету ее платья с удивительной силой.
– Кто-то ранен? В кузнице?
Девочка закивала, и глаза ее округлились от ужаса еще больше.
– Обгорел. – Она хотела добавить еще что-то, но только плотно сжала губы. Лицо ее было мертвенно-бледным.
– Моя бабушка, она знает, что делать в таких случаях. Беги за ней.
– Но вы…
– Да-да, конечно. Но мне понадобится помощь.
Девочка понимающе кивнула и тут же скрылась из виду.
Элфрун подхватила юбки и побежала в другую сторону, не обращая внимания на грязь, ветки и мелкие камни под ногами. До кузницы было добрых полмили, и она никогда в жизни еще так быстро не преодолевала такое расстояние. С бешено стучащим сердцем она обогнула пристройку и столкнулась с кузнецом, стоявшим в дверях.
– Он упал, леди.
Она вглядывалась в полумрак помещения.
На утоптанном земляном полу лежал распростертый человек. Кто-то перевернул его, откатив от горна.
Кузнец заслонял его от Элфрун собой. Человек стонал, и голос его то повышался, то слегка стихал, словно восточный ветер, свистящий в щелях между досками, которыми были обиты стены.
– Дайте мне взглянуть на него. – Элфрун сделала шаг вперед. – Это Кудда? Это он, да? Я должна подойти к нему.
Кузнец стоял у нее на пути, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.
– Вы девушка, и вы ничего тут сделать не можете. Поэтому уходите. И приведите свою бабушку. – Он на мгновение прикрыл глаза. – Хотя я сомневаюсь, что и та сможет тут чем-то помочь.
Элфрун не могла допустить, чтобы ее просто прогнали.
– Я уже послала за помощью в монастырь, но я должна сама посмотреть его. – Кузнец всегда немного пугал ее, и не только своей силой и грубостью, но также и тем, что владел тайнами огня и железа. Каждый мудрый правитель знал, что его власть над землями и людьми не может быть прочной, если у него нет стóящего кузнеца. Но все это не могло помешать ей выполнить свой долг. – Впустите меня.
Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Наконец, к громадному облегчению Элфрун, он отвел взгляд в сторону.
– Пожалуй, вы уже не та маленькая девочка, какой были совсем недавно. Теперь я это вижу. – Он взглянул через плечо на сына. – Сделайте, что сможете.
36
Древнеримские грамматики Доната и Присциана были образцом изложения грамматического строя латинского языка на целых тысячу лет, в том числе и на весь период Средневековья.