Эту песню услышала служанка Тоги от детей, собирающих травы, и донесла об этом своей хозяйке, мачехе Сонсу.
— Ай-гу! Да сколько можно еще терпеть тебя?! Не выдержу я больше! — кипя от злости, в очередной раз отругала она Сонсу.
Свадьба
В день свадьбы Ёнсун стояла ясная погода. Накануне ночью вокруг луны сиял яркий ореол, а как только забрезжил рассвет, землю оросил легкий дождик, и над островом Гонджи стало подниматься большое багряное солнце. Все эти приметы обещали только хорошее. Рано утром мать Ёнсун, совершенно выбившаяся из сил от предсвадебных хлопот, измученная душевными переживаниями и бессонницей, вошла на кухню.
— Какая погодка сегодня выдалась! Как раз чтобы свадьбу играть, — льстиво произнесла при виде хозяйки женщина из Хадона, работающая в их доме, — играть свадьбу в такой сезон — лучшего и не пожелаешь!
— Сколько я молилась об этом, неужели небеса оставят без ответа? — с трудом передвигая свое тучное тело с запавшими от бессонных ночей глазами, проговорила хозяйка, выходя во двор.
После обеда явился жених. Весь двор пришел в возбуждение. Детвора, поддразнивая, окружила его. Жених встал посреди двора и закричал раскатистым голосом:
— Невеста, выходи!
Во дворе был накрыт праздничный стол, вокруг которого собралась толпа зевак, желающих поглазеть на свадьбу. Невеста вышла и встала напротив жениха.
— Старый холостяк да старая дева — вот так пара! Хороши — ничего не скажешь, — перешептывались в толпе.
— Что хорошего-то? Смотрите, уже и бесы сидят на шее да рожи корчат, ждут, чтоб за собой утащить, — злорадно съязвила работница из Хадона. Она была из тех, кто не мог спокойно смотреть на чужое счастье. Когда все радовались, ее одолевала черная зависть.
Когда невеста вышла из дома, женщины, прислуживающие на кухне, шумной гурьбой высыпали за ней. В этой суматохе работница из Хадона, улучив момент, стащила с кухни серебряную ложку и спрятала ее у себя на груди.
— Ай-гу! Поосторожней, вы, не толкайтесь же! Ребенка задавите! — широко расставив руки, закричала одна женщина, державшая за спиной маленького ребенка.
Работница из Хандона, придерживая украденную ложку, как ни в чем не бывало, продолжала шипеть на ухо впереди стоящей старухе:
— И к чему только это все? Вы только посмотрите на Тэкджина. Ему больше деньги аптекаря нужны, чем девка. А невесте-то уже совсем мало осталось на этом свете, ветер подует — и нет ее. Как она мужа-то ублажать будет? — сузив глаза, она пошло засмеялась.
— Ну что ты такое говоришь?! Она еще поживет. У каждого своя доля. А ты так говоришь из зависти. Ну и что, что невеста не вполне здорова, но хоть ночку с мужем может она провести? Жаль же девку, так хороша!
— Если красива, то и жить дольше может? — обиженно надула губы работница из Хадона, подхватывая сползающую вниз серебряную ложку и как следует закрепляя ее на груди.
— Ты только посмотри, невеста-то — словно фея, сошедшая с небес, — с сочувствием проговорила старуха.
— Гену и Чиннё целый год ждут, чтобы встретиться[23], а Тэкджин что? Ему хотя бы год прожить с больной Ёнсун — и то хорошо. Если бы не ее болезнь, вряд ли бы он смог жениться на ней, — вставил какой-то мужик.
— Как бы не так! Ган Тэкджин — потомок янбанов, а стал зятем аптекаря, — вставил свое слово какой-то малорослый мужик.
— Что толку с его разорившихся родителей, которые когда-то были янбанами? От его наследства и след простыл, живет в какой-то каморке, как нищий, едва сводя концы с концами, и то благодаря кому — пивной девке! А вот войдет в семью аптекаря Кима… Что бы тут ни говорили, ему повезло, — завистливо добавил кто-то.
— Все равно Тэкджин выглядит так же благородно, как и его предки, голубая кровь дает о себе знать, вы только посмотрите на него, — не сдавался малорослый мужик.
После свадьбы нищие и прокаженные, ожидающие окончания церемонии, затеяли драку, стараясь заполучить для себя лакомый кусок с праздничного стола. Дети же, как маленькие бельчата, шныряли между ними и ловко хватали рисовые лепешки тток.
Мать Ёнсун устало сидела на террасе, вытянув опухшие ноги. В боковой комнате аптекарь Бондже принимал гостей, угощая их водкой. Тетка Бонхи кормила измученную свадьбой невесту, аккуратно подавая ей в рот лапшу и между делом поправляя ее наряд. Сонсу не было видно с самого утра. Изрядно выпивший Джи Соквон удалился вместе с толпой прокаженных, пританцовывающих под свои напевки. Уже за воротами Джи Соквон выкрикнул:
23
Старинная корейская легенда о двух возлюбленных, пастухе Гёну и принцессе Чиннё, которые в наказание за свою беспечность были разделены Млечным Путем, после чего могли встречаться друг с другом только раз в году. На звездной карте это звезды Альтаир и Вега в созвездиях Орла и Лиры.