— Что толку от еды, все равно не поправиться мне, — мотнула головой Ёнсун и легла в постель.
Вот уже несколько дней она не вставала с постели. Кровавый кашель сильно ослабил ее, но она нисколько не потеряла в весе, и лицо ее, как и прежде, было прекрасно.
— Мам.
— Что?
— Все ли хорошо у Сонсу? Ладит ли он с женой? — Каждый раз, когда мать навещала ее, Ёнсун задавала ей один и тот же вопрос.
— Откуда мне знать, ладит он или не ладит? Он все время сидит в своей комнате. Я его ни разу еще не видела. А жена его хороша и умна, знает, как угождать старшим и как со слугами обращаться. И что ему только в ней не нравится, ума не приложу?
— Он всегда такой был, что с него взять…
— Нет, тебе не понять. Это он меня видеть не хочет. И я не хочу, чтоб он после моей смерти мне жертвы приносил, попросите лучше монахов позаботиться об этом.
После смерти мужа Сон стала вянуть на глазах. Годы давали о себе знать. В волосах поблескивала седина, ее когда-то упругое тело обвисло. Глядя на морщины своей матери, Ёнсун горько улыбнулась. Ей с трудом верилось, что она сможет пережить свою мать, чтобы исполнить ее завещание.
Мать понизила голос и сказала:
— Хотя Сонсу и ненавидит меня, как своего врага, к счастью, он знает, как ухаживать за своей женой. Мне кажется, она забеременела, так как Сонсу приготовил для нее какое-то лекарство.
— Кажется?
— Вроде бы.
После этого разговора Ёнсун всю ночь задумчиво просидела у распахнутого окна, слушая, как в бамбуковом лесу монотонно шумел дождь.
В ту же ночь Ёнсун стало еще хуже. Когда пришли Сонсу и Бунси, она уже не могла открыть глаз. Мать металась по дому, сокрушаясь от рыданий.
На следующий день, когда Сонсу снова пришел навестить Ёнсун, она все так же спала. Мать, не спавшая несколько дней, в изнеможении прилегла рядом с дочерью и, видимо, задремала. Все так же моросил мелкий дождь. Ёнсун умерла, не просыпаясь. Никто так и не узнал, когда она точно умерла. Ёнсун умерла одна, в полном одиночестве. Обняв похолодевшее тело дочери, мать вскрикнула и упала без сознания. Узнав печальную весть о кончине своей любимой сестры, прибежал Сонсу. Плача и сокрушаясь от горя, он стал биться головой о косяк двери. Попрощаться с Ёнсун пришли тетка Бонхи, Джунгу и Джоним, пришла также и Бунси. Но все они плакали больше не по умершей Ёнсун, а по ее живой матери. Они, что есть силы, пытались успокоить несчастную, которая после смерти дочери словно сошла с ума. Один Сонсу болезненно переживал смерть Ёнсун. Глубокая скорбь охватила его сердце и с тех пор так никогда и не покидала его.
А Ган Тэкджин с важным видом сидел в боковой комнате и как хозяин принимал соболезнования гостей.
— Бедная Сон! Как же она так просчиталась? Не думая о смерти дочери, доверила все имущество мужа зятю. Могла ли она представить себе, что на старости лет придется так страдать? — перешептывались соседки, держа на руках своих малолетних детей.
— Сонсу никогда не простит ей этого, всю жизнь будет попрекать ее.
— Ой, и не говори. Как она только могла пренебречь своей дочерью? Впрочем, Ёнсун уже и так немного оставалось, — ползли пересуды в толпе. Люди всё так же сожалели больше не о смерти Ёнсун, а сочувствовали несчастью матери.
Похороны Ёнсун длились пять дней. Пришло много соболезнующих, не меньше было и просто зевак, но никто из присутствующих на похоронах не остался равнодушным к смерти прекрасной молодой девушки. Траурная процессия вышла на улицу. За гробом следовал огромный белый венок цветов. Процессия прошла через северные ворота и остановилась. Все рыдали. Слишком грустна и естественна была песня плакальщиков:
Несший гроб Соквон, стараясь сдержать слезы, широко открыл глаза и начал моргать, но, не выдержав, разрыдался. Хотя Бонхи и запретила Сон выходить из дома, та все же с пронзительным криком вырвалась на улицу и, как тень, последовала за гробом. Рядом, поддерживая ее под руки, понуро шли Джунгу и Бунси.
Вслед за ними, склонив голову, шел и Тэкджин в траурной шляпе. Сонсу, повесив голову, шел рядом с Джунгу. Оба они держались мужественно, стараясь не выказывать свою скорбь.
Стоявшие на обочине люди, растроганные печальной траурной песней, не могли не плакать.
— Гроб и цветы заказал Сонсу, а Тэкджин и гроша не выделил. И как только земля таких носит?! Нажился на жене, что ему еще надо?