— Каждую ночь она выходит из дому и идет в горы.
— Глупости все это! — Ёнбин подняла на смех слова Ёнсук.
Другая бы на ее месте просто перестала с ней говорить. Ёнсук же все не унималась.
— Ой, посмотри, на тебя мужик рот разинул. Красивая ты, вот и глазеет. Пойдем скорее, — перебила сестру Ёнбин и засмеялась.
Издалека показался дом старика Джунгу, ограда которого была пышно обвита фиолетовыми цветами фасоли. Все лето, до самой осени они покрывали дом стариков.
— Тетушка! — открыв ворота, позвала старушку Ёнбин.
— Кто там? Ёнбин, ты, что ли? — отозвалась Юн Джоним, продолжая что-то толочь в ступке. Услышав голос племянницы, она отложила пестик и вышла навстречу. У нее были незамутненные приветливые глаза и волнистые волосы. Несмотря на свои годы, выглядела она все такой же красивой.
— И Ёнсук пришла. Какими судьбами? — поинтересовалась она.
— Дядя дома? — с ходу спросила Ёнсук.
— Дома, дома. В мастерской он.
— Он что, до сих пор работает?
— А почему бы и нет? Когда заказ поступит, три-четыре дня без отдыху…
Ёнсук между разговорами заглянула в ступку.
— Тетя, а что это?
— Это сосновые иголки и зеленый горох.
— А зачем?
— Чтобы мужа накормить.
— Лекарство, что ли?
— Да, хорошо для здоровья… Ну, давайте, проходите… Дорогой, Ёнбин пришла, выходи!
— Я схожу за ним, — Ёнбин прошла мимо сарая к мастерской и позвала: — дядя!
— А, Ёнбин! — старик Джунгу поднял коротко остриженную голову с седыми бакенбардами. Годы брали свое.
— Работаете? — из-за плеча Ёнбин выглянула Ёнсук.
— Угу… — кивнув головой, старик все никак не мог оторваться от работы. На печи вовсю кипел столярный клей.
— Жарко ведь. Отдохните немного, — с интересом наблюдая за его работой, проговорила Ёнбин.
— Это же для души. Когда из Сеула приехала?
— Неделю назад.
— Да? — Джунгу стал наносить клей на гладко обточенное дерево. — Проходите в комнату, я сейчас приду.
— Спасибо.
Когда они вошли в комнату, Юн подала напиток, приготовленный из молотой жареной крупы:
— На колодезной воде сделала, холодный совсем. Попробуйте.
— А где Тэюн? Я не застала его, когда он к нам заходил.
— Разве он был у вас? Не знаю, не знаю, где он сейчас.
— Тетя, говорят, что урожай гороха и в этом году выдался на славу.
— Может, килограммов двадцать и собрала.
— Так много? — округлила глаза от удивления Ёнсук.
— Не так уж и много.
— А куда вы его потом?
— На Новый год делают гороховый порошок, которым потом обсыпают тток вместо корицы, вкусно получается. И цвет у гороха приятнее корицы. А летом, когда пропадает аппетит, варим гороховую кашу, ну и еще много чего.
— А можно и мне взять у вас гороха?
— Конечно.
Ёнсук осмотрела все вокруг.
— Тетушка, как хорошо у вас налажено хозяйство.
— Да что уж. Детей нет, вот за домом и приглядываю.
Ёнсук провела ладонью по полу:
— Вы только посмотрите, ни одной пылинки, чистый-чистый!
Ёнбин мало интересовало ведение хозяйства, и ей было скучно слушать болтовню Ёнсук. Юн же, видя, как скучает Ёнбин, улучив минутку, доброжелательно стала расспрашивать, как ей жилось на чужбине в Сеуле, не мучилась ли она от того, что пища там совсем другая, а потом спросила:
— А ты, Ёнсук, я слышала, в последнее время в храм ходить стала?
— Да что там, ходить-то хожу, только вот ничегошеньки не понимаю. Прихожу, как слепец на звук колокольчика.
— Я тоже тут на старости лет решила причаститься, чтоб пойти в рай…
— Вы тоже, тетушка, ходите в храм? И сын у вас уже окончил колледж, о чем беспокоиться-то?
— И правда.
— Не женили его еще?
— Откуда мне знать, что у него на уме? Нынешняя молодежь разве спрашивает у родителей? Вроде бы у него в Тэгу подружка была.
— А он много зарабатывает?
— Трудно сказать… Ему же приходится оплачивать учебу Тэюна.
— Ну, это мы еще посмотрим! Он же деньги лопатой гребет. Еще ни разу не встречала нуждающегося врача.
— Посмотрим, что дальше будет. А как твой сынишка Донхун?
— Все время болеет, замучил меня совсем.
— Все дети так. Ну-ка, посидите здесь, я быстренько ужин сготовлю.
— Нам уже идти пора, тетушка, — Ёнбин так быстро вскочила, что Юн даже опешила.
— Вот еще что! — рассердилась старушка, — надо идти или нет, сядьте и подождите. Вздумали еще стыдиться угощений.
Ёнсук сидела, как ни в чем не бывало, неторопливо обмахиваясь веером.
Стол у стариков был в тот день обильным. Хотя у Юн не было времени, чтобы сходить на рынок, на столе было все: приправленная зелень, соленая и сушеная рыба. А кимчи[35] была и вовсе особенная.
— Дорогой, иди ужинать.
— Иду! — ответил из мастерской Джунгу, выпрямил спину, встал, вымыл руки и только после этого вошел в комнату.