— Ты сам реши, как быть, — аптекарь опять переложил все дела на Гиду.
Первый выход в море
Гиду отплыл к Чеджудо, свои дела в Тонёне он доверил отцу, старику Со. Два судна, новое «Намхэ» и отремонтированное «Чуниль», на достаточном расстоянии друг от друга выплыли с территории порта. Гиду плыл на судне «Чуниль»; стоя на палубе, он прислушивался к звуку мотора. На мачтах развевались флаги. Все было в порядке. Из моторного отделения выглянул механик. Его лицо и одежда были запачканы машинным маслом, но он улыбался, оголяя свои белые зубы, которые на фоне черного промасленного лица сверкали еще сильнее. Вдалеке, на судне «Намхэ» механик увидел повара Ёнсама, который с обеспокоенным видом что-то искал на палубе.
— Эй! Повар! На ужин приготовь всего-всего. Брюхо совсем пусто! — крикнул механик, который за проверкой двигателей еще на суше пропустил обед.
— Не беспокойтесь! — махая рукой в ответ, крикнул Ёнсам.
— Голоден? — оглянулся на него Гиду.
— Ага. Голоден, как волк, — поднимаясь наверх из моторного отделения, ответил механик. Он весь с головы до ног был покрыт маслом.
Гиду принес для него из своей каюты рисового хлеба бэксольги и сушеной рыбы, которые положила ему в дорогу Ханщильдэк. Механик расселся на палубе, набил рот до отказа едой и забубнил:
— Какая славная погодка сегодня!
К нему медленно подошел ныряльщик Ким и заговорил:
— А вода-то, глянь, чистая да прозрачная!
— Хм. Ныряльщики кроме дна морского ничего не знают. А что, голубое небо разве не чистое? — слегка упрекнул собеседника механик.
— Эге, да у тебя тут богатая закуска! Принести что-нибудь выпить? — Ким вынес из своей каюты бутылку водки и сел напротив механика. — Гиду, не хочешь с нами?
Гиду кивнул головой:
— Да, только один стакан, но не подливай много механику.
— Ха! Не бойся.
Гиду отошел к борту корабля и стал наблюдать за убегающими от корабля волнами.
— Как бы мне хотелось сейчас подцепить большую рыбу и сделать из нее сашими, — мечтательно проговорил механик, опрокидывая в рот стакан водки и с аппетитом пережевывая сушеную рыбу.
— Что за жалобы я слышу! Да ты сегодня же вечером так наешься этой рыбы, что она у тебя из ушей полезет!
Обычно ныряльщики доставали с морского дна абалонов[46] и других моллюсков, а если попадалась большая рыба, били ее гарпуном.
— На Чеджудо рыба вкусная.
— Да, так говорят, — согласился с механиком Ким.
— У нас в Тонёне абалоны большие, а вкуса никакого, не идут ни в какое сравнение с абалонами Чеджудо.
— Хочешь, расскажу историю, как один такой абалон проглотил человека? — сказал Ким, да так вытянул шею, что на ней стали видны красные вены.
— Я мог бы поверить, что осьминог съел человека, но чтобы абалон! Впервые слышу.
Гиду, покуривая, стоял в стороне и по-прежнему не говорил ни слова.
Суда шли полным ходом. С палубы «Намхэ» им радостно помахал рукой повар Ёнсам. Он был счастлив. Все для него складывалось как никогда лучше: и то, что удалось уплыть далеко-далеко, и то, что смог хорошо заработать. Лучи весеннего солнца щедро согревали палубу.
— А история эта про дочь рыбака с острова Чеджудо. Говорят, что она была неописуемая красавица, — снова заговорил Ким, — ныряльщица была отличная и денег много зарабатывала. Она еще была помолвлена и приданое с избытком приготовила…
— Хо-хо. Вот повезло же! Это я про жениха говорю. Как бы я хотел с такой девкой повстречаться! Только бы отдыхал да ел.
— Эй, не перебивай! Она частенько ныряла в одном месте, известном только ей, о котором даже никто из ее друзей не знал. Когда кто-то вздумывал следовать за ней, она, как привидение, исчезала и шла одна. И всегда приносила гораздо больше абалонов и ракушек, чем обычные ныряльщицы. Много она на этом заработала. Но вот однажды она, как обычно, нырнула в море за ракушками и долго не выплывала. Настал обед, а ее все не было. Сколько бы ее ни звали, сколько бы ни искали, она так и не выплыла.
— Умерла?
— Умерла. Канула навсегда. Родители разыскивали ее тело повсюду — ни единого следа. Решили даже позвать шамана. И все без толку, сколько бы ни старались, тело не всплывало.
— Как же оно может всплыть, если ее заглотила, например, огромная раковина?
— Да что ты все прямо! Дослушай до конца-то! Когда-то своему жениху та девица наказывала, чтоб не ходил он в то место, где она промышляла. Но разве он мог не пойти туда после ее смерти? И вот оказалось, что там, на дне моря лежала огромная раковина. Она лежала там тысячу лет, и пищей ей были другие ракушки, — ныряльщик Ким, словно разыгрывая спектакль, разводил руками, то повышал, то понижал голос. — Но знаете ли вы, что на том месте жених нашел прядь волос своей невесты, запутавшуюся в скале.
46
Абалон — съедобный одностворчатый моллюск, раковина которого по форме напоминает человеческое ухо; другое название абалона — «морское ухо».