— Я остановлюсь в пансионе для женщин.
— Звучит угрожающе.
— К тому же мне нечего надеть. За исключением формы.
— Представьте себе — мне тоже, — сказал Шоу.
— Ладно, — согласилась Наоми.
Если уж мужчина ввязался в столь рискованное дело, как предложить тебе что-то на веки вечные, к примеру, вступить с ним в брак, остается лишь, уединившись с ним от мира военных и медсестер, хотя бы в общих чертах понять, что он за человек.
Их корабль причалил в Порт-Аделаиде в ясный день австралийской весны, играл оркестр, весь порт буквально утопал во флагах, а Розанна Неттис помогала лейтенанту Байерсу спуститься по сходням под литавры «Британских гренадеров». Сама Неттис тоже сходила здесь на берег, изъявив желание работать в Кесуикском военном госпитале. Она пообещала подругам регулярно писать, не обошлось даже без скупых слезинок, но особого сожаления медсестра Розанна Неттис не проявила. Она едва не растерзала Наоми — так бурно они прощались, но ничто не могло отвлечь ее от главной цели: выйти замуж за лейтенанта Байерса. Не ради того, в конце концов, несчастная лошадь не позволила ей утонуть, чтобы она строчила письма подружкам, нет. Ради Байерса.
Стоя у перил «Деметриса», Наоми заметила респектабельную супружескую чету в окружении уже подросших детей. Они пришли встречать вернувшегося с войны сына и брата. Мать, обняв его, расплакалась, несмотря на увещевания сына. Отец смотрел на вернувшегося сына из-под элегантного хомбурга[19]. Бросались в глаза его тоненькие, подчеркнуто европейские усики. Он изучал ослепшего сына опытным взором ювелира. Наоми видела, как лейтенант Байерс, повернувшись к Неттис, представил ее своей семье. Интересно, выложил он им все без утайки? И то, что Неттис готова посвятить себя битве ослепшего лейтенанта Байерса со всем миром? Во всяком случае, мать лейтенанта протянула руку избраннице сына, а отец церемонно припал губами к руке Неттис. Церемонность в этом жесте была заметна, а вот благодарности Наоми как-то не увидела. Но и оснований для семейных трагедий, судя по всему, не было. Раз уж отец в свое время отважился изменить фамилию с Майерса на Байерс, он явно не будет чинить препятствий сыну, пожелавшему взять в жены неиудейку. Неттис, почувствовав, что на нее во все глаза глядят ее друзья и знакомые, уходя с причала вместе с семьей Байерса — их с лейтенантом багаж тащил носильщик, — подняла голову и окинула прощальным взглядом «Деметрис». Надо признать, она довольно смело вела себя с родителями Байерса. Но разве кто-то может изменить намерения Неттис?
Два дня спустя, уже в Мельбурне, Наоми наблюдала, как по трапу спускаются бывшие пациенты венерического отделения, собираясь встретиться с семьями, которые не ведают о хвори вернувшихся с фронта. С подружками, которых им и приласкать-то нельзя, с женами, с которыми им заказано заниматься любовью. И над пристанью, где люди встречали своих изувеченных войной родных, чей рассудок прожгла навязчивая идея наложить на себя руки, зазвучал радостный смех, ничего не подозревающие домашние беззаботно улыбались, однако и улыбки их, и смех могли в любую минуту угаснуть. Оркестранты с серьезными лицами решили сделать паузу — просто передохнуть, но их поступок вызвал кое у кого настороженность, если не страх. Со счастливым видом на берег сошла Кэррадайн, готовая предъявить свидетельство о браке, — документальное доказательство невозможности в дальнейшем исполнять функции медсестры. И вместе с тем возможности вернуться в Англию, но уже как добровольцу.
В тот единственный в этом городе вечер лейтенант Шоу пригласил Наоми на ужин в отель «Виндзор» — бывшее пристанище и оплот абстинентов, а ныне — «самый шикарный паб города». Он настоял на бутылке красного вина, а когда вино подали, сообщил, что оно изумительно на вкус, хотя Наоми оно показалось кислятиной. Как бы то ни было, оно возымело действие, и она поведала Роберту Шоу о миссис Сорли — женщине, у которой ей придется гостить, навещая отца.
— У меня полегче будет, — признался Шоу. — У меня в семье все куда проще. Мои родители — просто родители. Сестры и братья… Эти только и знают, что грызться меж собой. Но — обиды недолгие. Так жить легче. Все конфликты мигом улаживаются.
— Нам с сестрой еще предстоит это освоить. Но первые попытки обнадеживают.
— Вы — девушка хорошая. Если выйдете за меня, вам предстоит научиться прощать.
— Но я еще ничего не решила, — напомнила Наоми. — И не уверена, хватит ли вас надолго. В вас бурлит жизнь. И, судя по всему, короткой она не будет.
19
Хомбург — мужская фетровая шляпа с узкими, немного загнутыми полями и продольной вмятиной на мягкой тулье, название происходит от Гамбурга, где впервые стали делать такие шляпы.