— Мир действительно переменился, — сказал он. — Раз уж женщины первыми произносят то, что следовало бы произносить нам.
Наоми пора было возвращаться. Он остановил вынырнувшее из тумана такси. В непроницаемой мгле доехали до Шато-Бенктен. На этой же машине Кирнан рассчитывал вернуться в город, Наоми велела водителю остановиться у ворот. Кирнан понял, что она не хочет, чтобы он ехал с ней дальше. Она не хотела разглашать их тайну. Поэтому и должна была вернуться в госпиталь одна. Шагая по обледенелой дорожке под загадочно и мрачно нависающими вязами, Наоми понимала, что туман — ее союзник. Кирнан прошел с ней несколько шагов и снова поцеловал ее, но уже куда крепче и многообещающе.
— В такие моменты слова уже ни к чему, — пробормотал он.
— Медлить тяжело, — согласилась она. — Но погодите минуту. — И очень внимательно посмотрела ему в лицо. — Как бы мне хотелось быть сейчас француженкой. Ведь тогда я молила бы Пресвятую Деву, чтобы с вами ничего не случилось.
— Печально только, что это никак не помогает французам. И потом вы же знаете: я — тыловик.
— Вы говорите так, будто жалеете об этом.
— В молодости никто не свободен от тяги к самопожертвованию. Не будь этого, войн в мире бы не было, и Шато-Бенктен бы пустовал.
— Может, все же пойдете, — попросила Наоми. — Разговор заводит нас куда-то не туда.
— Вы уж сообщите мне, когда услышите о капитане Шоу.
Последнее объятие было лучшим из всех. Ощутив его сильные руки, его тело, Наоми почувствовала, что впереди ее ждут куда более крепкие объятия. Единственным способом насладиться этим было нежно-нежно его отстранить. Но не раньше, чем он сам ослабил объятия. Кирнан сел в такси, и она стала смотреть, как он уезжает. Кирнан продолжал смотреть на нее через запотевший овал заднего стекла. Туман уже давно поглотил машину, а Наоми все стояла и слушала, как вдали затихает шум мотора. Вскоре умолк и он, она двинулась по хрустящей наледи к величественному зданию, к его гулким и пронизанным холодом коридорам.
Ее письмо Робби Шоу, уже давно написанное, но по малодушию так и не отправленное в Брисбейн, лежало между страниц романа баронессы Орчи «А bride of the plains»[33].
Мне, конечно, следовало бы взяться за перо и написать Вам раньше. Мне очень нравилось переписываться с Вами, но, как вы могли понять из моих писем, я всегда избегала всерьез говорить о нашей официальной помолвке и высказывала Вам свои опасения. Но из трусости не решалась Вам сказать, что не соответствую тому образу, который Вы себе нарисовали. Поскольку я считаю, что мы люди разные, наша помолвка привела бы к самому настоящему несчастью, которое разрушило бы и Вашу жизнь, и мою. Я обману Ваши ожидания, и это ожесточит Вас. Нам было бы непросто даже бывать вместе на людях. Вы человек открытый, доступный, что доказали на Лемносе. Я же болезненно чувствительна, вспыльчива. Любой сказал бы, что я совершенно Вам не подхожу, и дело не только во мне, но и в Вас. Я абсолютно уверена, что мы не вправе питать никаких иллюзий относительно друг друга.
Должна Вам сказать — зная, что человек Вашего ума способен это понять, — мое решение не имеет ничего общего с последствиями Вашего ранения, которое свидетельствует о Вашем мужестве и истинном героизме, придавая самые привлекательные черты Вашему облику.
Искренне надеюсь, что Вы придете к тому же выводу, что и я…»
Накануне их отъезда из Англии Салли упросила Онору и Лео навестить Эрика Кэррадайна в Садберрийском госпитале в Суффолке. Выехали они в точно такой же туман, который и помогал, и мешал Наоми в Булони. Поехать решила и Фрейд. Закопченный поезд вез их сквозь туман, а потом они еще полторы мили тащились пешком до ворот военного госпиталя. Как и все учреждения подобного рода, его окружал парк. Но сейчас холод загнал всех пациентов в центральную цитадель госпиталя. Медсестра из британской армии проводила их в напоминающее гостиную помещение, девушки не сомневались, что найдут лейтенанта Кэррадайна в добром здравии, куда более добром, чем в Египте год назад. Когда его подвезли к ним в кресле-каталке с пледом на коленях, все четверо как по команде встали и улыбнулись. Но лейтенант Кэррадайн не улыбался.
— Элси! — пронзительно воскликнул он. — Вы подруги Элси?
Они подтвердили, мол, да, и представились. И напомнили ему, что уже встречались в госпитале в Александрии. Похоже, их ответ его удовлетворил.
33
«Невеста равнин» — исторический роман, написанный баронессой Орчи в 1915 году. Посвящен Лайошу Кошуту — венгерскому президенту в период революции 1849 года.