Гостей с правого берега приняли с почетом. Они сидели в той же комнате, где и молодые, рядом с их родственниками; за здоровье делегатов подняли второй тост — сейчас же после тоста за молодых.
День был солнечный. Но, несмотря на это, после морозной ночи не теплело. С севера дул колючий ветер. Но в доме Чебанов окна отворили настежь, и все равно было жарко.
Под окнами на лавках — в комнатах не хватило места — сидели оркестранты: пятнадцать парней и мужчин разного возраста. Возле них, по традиции, — мальчик с кувшином вина. В маленькие перерывы музыканты выпивали по стакану вина, пробовали поднесенную им закуску, и снова трубы разливали по всему селу свои торжественные и могучие звуки, молодо и весело пела флейта, дружно заливались скрипки. Бубен оглушительно ухал, и сотнями тоненьких, беззаботных голосов смеялись бубенцы…
Гости щедро дарили молодых: миска посреди стола была полка тридцаток и полусотенных бумажек; сулили мешки пшеницы, ягнят и поросят.
Многое на этой свадьбе было таким же, как и на свадьбе в любом правобережном молдавском селе. Пели, шумели, смеялись гости; суетились дружки с перевязанными носовыми платочками рукавами; смущалась и краснела невеста. Пили вино из стаканов и рюмок и по очереди из свадебной плоски[34], перевязанной красной лентой.
И все-таки трудно было поверить, что это свадьба простых селян. И не потому, что угощение было богатым, а селяне хорошо одеты: женщины — в разноцветные шелковые блузки, в яркие цветные платья, мужчины — в городские костюмы.
Нет, сами люди здесь были другие: дружные, жизнерадостные, веселые…
Вот из-за стола вырвались две девушки, одинаково тонкие в талии, с закрученными вокруг головы косами, в расшитых кофточках и коротких, по колено, шерстяных юбках.
Одна девушка подпрыгнула и пошла, четко отбивая шаг с каблучка. Другая стояла, внимательно и ревниво поглядывая на подругу. Та остановилась, и тогда пошла эта, горделиво поводя плечами, подмигивая, и ноги ее в модных городских туфлях на высоких каблуках взлетали и скользили по полу плавно и вместе с тем так быстро, что за ними было трудно уследить. Потом девушки сплелись руками и, танцуя, быстро побежали узкими проходами между лавок; казалось, они только чудом не задевали людей. Из-за стола вышел хозяин. Он был в синем костюме, с цветком в петлице. Василий догнал девушек, подбоченился, потом схватил со стола полный до краев стакан густого вина и закружился возле них молодо и озорно.
Черноусый мужчина, тот самый ездовой, которого вчера повстречали делегаты, — только теперь он был гладко выбрит и одет в городской костюм, — сидел почти напротив Мариоры. Он протянул ей через стол стакан вина, потом поднял свой.
— Чокнемся, дочка! За ваш приезд! Дай бог, не последний. И вино тоже чтобы не последнее.
Мариора покачала головой, взяла стакан, чокнулась, вздохнула — она уже выпила два стакана, и в голове сладко кружился хмель, но отказываться было нельзя, и она медленно стала пить вкусное, жгучее вино.
— Ах ты, пьянчужка! — посмеялся над нею Филат и подвинул тарелку с курицей в студне. — Закусывай больше…
Иринуца — она весело болтала со своим соседом, низкорослым, скуластым пареньком, — вдруг повернулась к Мариоре, тронула ее за руку.
— Смотри! — сказала она и показала на окошко.
Во двор въезжала машина. Из нее вышли двое молодых людей: один — высокий, в коричневом пальто и кепке, другой — среднего роста, сухощавый и стройный, в серой шинели нараспашку. Тот, что был в шинели, снял фуражку, — у него оказались удивительно светлые, почти белые волосы, — откинул со лба свесившуюся прядь и с улыбкой посмотрел в окно.
— Наш секретарь райкома комсомола, — шепнула Иринуца Мариоре, кивая на человека в коричневом пальто, и назвала длинную фамилию, которую та как следует не расслышала.
Секретаря приветствовали так дружно и громко, что в общем шуме нельзя было разобрать отдельных голосов. Он с порога помахал свежим номером газеты:
— Поздравляю, Досия, вдвойне! Тут про тебя напечатано, про твои колхозные успехи!
Досия и Сидорике, приветствуя гостя, встали со своих мест, невеста еще больше зарумянилась. Газета пошла по рукам. Секретарь поднял стакан:
— За будущее молодых!
— За будущее! — подхватили все и окружили секретаря.
Так получилось, что Василий, попросив гостей потесниться, усадил молодого военного рядом с Мариорой.
Мариора искоса смотрела на соседа, на яркий синий с белым значок, прикрепленный к его кителю, но старалась, чтобы он не заметил этого. Паренек в форме с интересом рассматривал делегатов с правого берега и тоже то и дело поглядывал на Мариору.