— Игорь Витальевич, как вы быстро сегодня меняете тональность настроения, — деликатно замечаю, хотя заразительное ржание Котлинского меня самого настраивает на желание присоединиться.
— Саня, это я от истерики, — не смущаясь, улыбается Котлинский. — Мне очень не нравится, когда мне напоминают, что я раб божий. А в нашем с тобой контексте, даже не божий… гхм… А заложник, так сказать, несвободной политической системы. И что порой я не могу делать того, что считаю нужным и правильным, только потому, что есть в нашем аквариуме рыбы гораздо покрупнее. И они, не будучи стеснены вопросами морали, лично меня растерзают со скоростью звука. Просто потому, что им понравится мой результат, и они захотят им владеть единоличною.
— Вы сейчас серьёзно?
— Загугли фамилию А-ов, — хмуро отвечает Котлинский, снова быстро меняя настроение с мажора на минор. — Был такой банкир… И банк. Был.
— Игорь Витальевич, спасибо большое за подробные пояснения, многое прояснилось. — Думаю уже подниматься из-за стола, поскольку опаздываю в зал.
— Саня, вот когда ты так говоришь, я понимаю, что ты явно задумал идти по своему курсу, — подозрительно прищуривается Котлинский.
— С научной точки зрения вы мне пояснили. Вернее, с производственной… — даже не думаю что-то скрывать от Котлинского. — В научной составляющей я не то что уверен, а знаю. Что так и будет. Просто доказать этого не смогу до тех пор, пока не смогу этого доказать на практике. Пардон за тавтологию. Финансово, судя по указанной вами «дорожке шагов», начать эксперименты более чем реально: каждая сторона «скидывается» тем, чем может: лаборатория — клапанами; клиника — работой и отслеживанием результатов, я — билетами туда-обратно плюс участием. А мышей и обезьян купить даже и не проблема. Это чтоб начать.
— Саня. Ты меня сейчас пугаешь. — Котлинский пронзительно смотрит на меня.
— Игорь Витальевич, я обещаю ничего не предпринимать, не поставив вас в известность. Клянусь! И двигаться вперёд мне бы хотелось исключительно в тандеме с вами. Начнём с того, что я даже лабораторию, реально печатающую для начала клапана, без вас не найду… Но у меня попутный вопрос: а если бы мы всё же до конца отрабатывали вопрос этих экспериментов в нашей стране, Бахтин «в обеспечении» нам бы мог помочь? Ну, не допустить того вандализма и отъёма результатов, который вы так уверенно прогнозируете?
— Само собой, — кивает Котлинский. — Но он начальник аж четвертой службы в прокуратуре. А есть ещё три других, это первая, вторая и третья. — Невесело продолжает Котлинский. — Плюс, ты не в тренде и не в теме: ТАМ, — он выразительно тычет пальцем в потолок, — ОЧЕНЬ озабочены причастностью к инновациям. А против кое-кого ОТТУДА даже начальник Бахтина не пляшет, были прецеденты.
Котлинский ещё какое-то время ходит от окна к столу, и мне в голову приходит мысль, которую я поначалу всерьёз не воспринимал.
— Игорь Витальевич, в Дубае, после тех событий, мы потом ужинали вчетвером.
Котлинский с интересом поворачивается ко мне.
— Я, Лена, её отец и эмир. Я не буду утверждать, что туда ногами открываю двери, но… Знаете, они своим детям дают играться. И наша девочка, которая прототип лекарства от рака изобрела[7], в их каком-то центре именно от самого Аль Мактума уже приглашение имеет. Я не понял, учиться или работать или всё вместе…
— Саня, не тяни! — Нетерпеливо говорит Котлинский. — Я уже, догадываюсь, но давай заканчивай мысль скорее!
— Обратиться к эмиру можем. У Лены, для начала, есть прямой телефон. Финансов, для начала, судя потому, что вы описали, много не надо: с них, по-хорошему, только лабораторная площадка и нужна.
— При содействии законодательства, — заинтересованно добавляет Котлинский. — Вернее, нужно, чтоб вопросов никто никаких не задавал. Ни по твоей личности, ни по проекту.
— Вот там, как мне кажется, это обеспечить достаточно просто. Лена может принципиально получить «под себя» лабораторные или какие надо мощности. А кто будет там экспериментировать, это уже никому не интересно. — Прикидываю кое-что и добавляю. — Лабораторные мощности, как мне кажется, могут включать и персонал. Там не вникают в детали «детских игрушек».
— Саня, ты уверен? — после почти минуты молчания серьёзно спрашивает Котлинский.
— Я не настаиваю, чтоб мы прямо сейчас всё бросили и с низкого старта запустились в этом направлении. Я просто оцениваю варианты и принципиальные возможности. А что до «детских игрушек», наследный принц вон вообще погиб у них, на войне[8]. Доигрался. — Сбрасываю Котлинскому ссылку в ватсаппе. — А мы же не войну просим в развлечение. А достаточно небольшую мелочь, по их меркам. Насколько я успел их понять, там и вникать никто не будет: дух меценатства.
7
https://tengrinews.kz/medicine/shkolnitsa-iz-shyimkenta-vyivela-formulu-dlya-lecheniya-raka-321508/