– Окиништы![30] – закачала она круглым и белым, как луна, лицом.
– А если я очень просить? – продолжил Ананий.
– А может, вам с ней тут остаться?
Ананий поморщился:
– Я бы имел остался, но мне в город надо…
– Гарин, вы здесь! – Маша ловко запрыгнула на кан.
– Как спали? – Гарин поцеловал ей руку.
– Прекрасно! Даже голова не болит. Качественный у анархистов самогон!
Подошёл мормолоновый Самуил, поднял растопыренную пятерню в знак приветствия:
– Слава Анархии! Наша богиня приглашает вас двоих на завтрак.
Внутри золотого шатра богини было море, коралловый риф, рыбы, актинии. Сама она восседала в белой раковине, тело цвета тёмного шоколада обтягивал костюм спокойного зелёного тона. Раковина лежала на всё том же куске лабрадора. Посередине шатра был низкий стол для гостей. К завтраку подали хлеб, йогурт из козьего молока, печёные яблоки, чернослив, кедровые орешки, мёд и травяной чай.
После взаимных приветствий и слов благодарности перешли к завтраку. Анархия пила только чай с мёдом из крошечной чашки.
– Вы не боитесь, что ваш лагерь свободы будет уничтожен войной? – спросил Гарин.
– А вы не боитесь, что вас убьют по дороге в Барнаул? – улыбнулась полными губами богиня.
Гарин переглянулся с Машей.
– Мы живём каждый день как единственный и последний, – произнесла Анархия.
– Это разумно в наше время, – тряхнул бородой Гарин.
– У вас были проблемы с властями? – спросила Маша.
– Когда мы здесь обосновались, местные чиновники пытались создать нам проблемы. Но услышав голос наших крупнокалиберных пулемётов, отстали.
– Откуда вы пришли?
– Первый лагерь возник на берегу Каспийского моря, потом – Казахстан, берег озера Балхаш, потом – Монголия, озеро Харгаас Нуур.
– Здесь поблизости нет озер, – сказала Маша.
– Есть реки. Воды достаточно.
– Богиня, могу я задать вам интимный вопрос? – обратился к ней Гарин.
– Конечно.
– Откуда вы родом и как вы стали Анархией?
– Правильный вопрос! – рассмеялась она. – Анархией не рождаются, увы. Я родом из Ирана. Меня вывели в знаменитом инкубаторе “Бэхор”. Воспитывали и обучали в престижной школе Изумрудных Жён. Затем я была продана школой в гарем Али Машхади. Гарем был небольшой – четыре обычные женщины и шесть маленьких. Обычные жёны были белыми, а мы – разноцветными. Он называл нас Рангин Каман, радуга. Али не был очень богат. Он обожал одно и то же: наслаждаться одной из четырёх жён, в то время как шесть маленьких щекотали его в разных приятных местах. Этим щекотанием я и занималась почти четыре года. Ещё я пела, играла на терменвоксе, танцевала. А в один прекрасный день Али убили его враги. Обычные жёны им были не нужны, а нас, маленьких, они побросали в мешок и похитили. И вскоре я оказалась в Тебризе на подпольном рынке рабов. Случилось чудо – меня купил один очень хороший человек по имени Асаф. Он был великий путешественник. Торговал нелицензионным умным тестом, переезжая с места на место. Я жила практически у него за пазухой. Мы объездили полмира, легче назвать место, где я не была. И как-то раз Асаф имел дела с одним евреем из Эйлата, Ариком. Мы вместе ужинали, я танцевала на блюде, как обычно. В общем, мы с Ариком сразу влюбились друг в друга. И ночью я сбежала от Асафа к Арику. Он был троцкистом. И про анархизм он первый мне рассказал. Я сразу влюбилась в идею анархии и поняла: это моё. Ни религия, ни любовь человеческая не вызывали у меня таких чувств, как это. Мировая анархия! Свобода, которую люди не видят в упор. Арик купил мне старые книги двух отцов-основателей анархизма, которым вы поклонились вчера. И однажды, когда я читала книгу Кропоткина “Анархия, её философия, её идеал”, меня осенила идея лагеря свободы. Как и все великие идеи, она пришла внезапно. Это был жаркий июльский день в Эйлате, я лежала голой на этой старой, пахнущей прошлыми веками книге, читала, перелистывала очередную пожелтевшую страницу, ложилась на другую. И вдруг – как вспышка в мозгу: лагерь “Свобода”! Любая великая идея приходит для того, чтобы воплотиться. Прошли девять месяцев. И я родила лагерь “Свобода”. И сама родилась. И стала Анархией.
Гарин покачал головой:
– Удивительно!
– Какая прекрасная история! – воскликнула Маша.
– Не могу себя назвать полноценным романтиком, но… ваша история, дорогая богиня, вызывает у меня восхищение, переходящее в зависть.
– Так оставайтесь в лагере свободы! – улыбалась Анархия.
– Мы, врачи, люди долга, – кратко ответил Гарин. – Благодарю вас за тёплый приём!
Он встал и поклонился. Маша тоже встала.