Все ахнули.
И вдруг вопль беспомощной злобы зазвенел по залу. Из узкой плоской поясницы Моно вылезло остриё шпаги.
Все замерли. Противники застыли – Сильвио на полу, Моно над ним. Шпага астролога задрожала в его руке. Раненой рукой он схватился за низ живота и со стоном рухнул на колени, сгибаясь: клинок Сильвио пронзил ему пах.
– Не-е-е-ет! – закричала графиня.
И не успели оторопевшие зрители пошевелиться, как Сильвио вскочил, рывком выдернул шпагу и с рычанием, из последних сил вонзил её сопернику в грудь. Остриё, проколов чёрный шёлк сюртука, вылезло у астролога между лопаток. Он поднял своё бледное лицо на Сильвио, издал гневно-вопросительный хриплый стон, покачнулся и повалился навзничь.
– Vai al diavolo, va' all'inferno![37] – прохрипел Сильвио и рухнул без чувств.
Все, кроме графини, бросились к дуэлянтам, обступили их. Батюшка и дьякон крестились на ходу. Графиня же так и осталась стоять за столом, зажав себе рот ладонью.
– Мёртв! – констатировал граф Данила, подержав руку астролога.
Он бережно положил её ему на грудь и закрыл его глубокие тёмные глаза. Затем кивнул Прову. Тот подошёл и выдернул шпагу из груди убитого.
– Убили! Убили-и-и! – завопила Агафья и закружилась на месте, причитая и плюясь.
Ананий подъехал на своей инвалидной коляске и жадно вглядывался в лицо трупа, словно впервые в жизни увидел мертвеца. Испуганная Салтанат обняла своего парня сзади, прижавшись к нему.
Пак, Маша и двое pb сгрудились вокруг Сильвио. Собаки, с равнодушием глядевшие на дуэль, вскочили и тоже потянулись к убитому. Их отогнали. Гарин стоял, качая головой и нервно теребя бороду. Внезапная дуэль и смерть потрясли его. Сильвио лежал без чувств, раскинув руки. Больше всех волновался за друга Владимир. Он трогал его бессильные губы, теребил живот:
– Это не я, это не я!
Пак обнаружила, что последний удар, рассёкший второй браслет, поранил руку Сильвио, она сочилась кровью. Увидев кровь друга, Владимир упал в обморок. Граф быстро распорядился, и слуги унесли его. Пак поспешила следом. Маша и молодой родственник стали перевязывать руку Сильвио. Тем временем граф отдал распоряжение Прову, тот выбежал и вскорости вернулся с четырьмя казаками и носилками. Труп астролога положили на них и вынесли из зала ногами вперёд. Увидев это, графиня вышла из оцепенения, встала и, как сомнамбула, медленно двинулась к выходу. Граф Савва обнял её и пошёл рядом. Они удалились.
Сильвио постепенно пришёл в себя. Больше всех этому обрадовался Дональд. Он заплясал вокруг Сильвио на ягодицах и запел:
– Ding dong, the witch is dead, the fucking witch is dead!
Граф велел подать ром, самолично наполнил большой бокал и протянул Сильвио:
– Синьор, восстановите силы.
Сильвио схватил бокал и одним духом осушил его.
Родственники Сугробовых, возбуждённо переговариваясь, двинулись к выходу.
– Куда вы, дорогие? – окликнул их граф.
Они остановились.
– Ужин не закончен. Займите свои места.
Робко переглянувшись, родственники вернулись за стол. Батюшка с дьяконом подошли к графу.
– Граф, первое убийство в доме вашем, – заговорил батюшка. – А дом-то освящённый. Надобно заново переосвятить.
– Батюшка, это не убийство. А смерть по неосторожности, – ответил граф.
– Как? Он же заколол его!
– Ну… один оступился, другой на шпагу накололся. Бывает.
Батюшка сокрушённо покачал головой. Граф взял его под руку:
– Ничего, ничего.
– Так переосвятим?
– Не надо.
– Как скажете. Я к себе пойду, помолюсь за всех вас.
– Ступайте, помолитесь.
Батюшка двинулся к выходу, за ним, бормоча молитвы и плюясь, поспешила блаженная Агафья. Рослый дьякон задержал взгляд на бутылке рома.
– Да, конечно, – догадался граф и налил ему бокал.
– Благодарствуйте. – Дьякон принял бокал. – Душа смятена. Не каждый день узришь такое.
– Что правда, то правда, – с сожалением вздохнул граф. – Дуэли нынче не в моде.
Дьякон осушил бокал, пробасил: “О Господи!” – и последовал за батюшкой. Оставшиеся постепенно расселись за столом. Сильвио усадили на его стул. Уставший, с перебинтованной рукой, он стремительно захмелел от рома. Страшно возбуждённый от происшедшего Дональд проявлял истерическую заботу о друге, хватал тарелки с закусками, подвигал их к Сильвио, кричал на слуг. Двое из них навытяжку стояли рядом. Слуга поднял с пола перерубленный золотой браслет и положил перед Сильвио. Тот взял его, повертел перед большими осоловелыми глазами: