Большинство артистов барнаульского цирка в этот вечер выступали голыми, представление вёл роскошный чернокожий гигант с огромным стоящим членом, которым он периодически бил в медный гонг, возвещая тем самым начало очередного номера.
Началось всё со смертельной схватки зеленоволосой полногрудой русалки с женщиной-змеёй в призрачно подсвеченном аквариуме. Они бились, поднимая нешуточные волны, с воплями выпрыгивая из воды, сплетаясь и расплетаясь гибкими чешуйчатыми телами, за право отдаться золотокудрому Адонису, который сидел на берегу и сосредоточенно играл на лире под сенью оливы. Наконец русалка, оглушив соперницу мощным ударом хвоста, протянула руки к юноше. Но тот, равнодушно взглянув на победительницу, продолжал своё занятие. Тогда морская дева под одобрительный шёпот публики выбралась из бассейна, извиваясь и блистая чешуёй, подползла к юноше, подняла его хитон и припала своими алыми рыбьими губами к погружённому в дрёму желанному скипетру Адониса. Но юноша всё так же флегматично продолжал пощипывать струны. По серебристому телу русалки пошли ритмичные волны, совпадающие с музыкой лиры и волнами нарастающего одобрения публики. Наконец юноша, милостиво поведя густыми бровями, порозовев ланитами и скромно прикрыв ресницы, отдал пухлогубой ундине тот эликсир жизни, за который она так яростно билась, и зал разразился овацией, одобрительно завизжали женские голоса.
– Как вам? – Маша зачерпнула мороженого из розетки у Гарина.
– Ну… – Он поморщился. – По мне, слишком предсказуемо. Вот хвост у этой русалки – да, впечатляет. Какой мощный удар!
– “Робкий юноша”. Кажется, давным-давно была такая фильма.
– Не помню. Вы же знаете, Маша, я сейчас предпочитаю книги.
– Я тоже, Гарин.
Едва аквариум с берегом и оливой увезли, эфиоп ударил фаллосом в гонг, и на арену выскочил бородатый полуголый гигант в одном клубном пиджаке с золотистыми пуговицами, преследуемый десятью карликами в форме китайских полицейских с торчащими разноцветными фаллосами.
– Что-то многовато телесного низа в этом цирке, – усмехнулся Гарин, прихлёбывая ликёр из овсяной рюмки.
– Гарин, вы же знаете, секс сейчас везде в моде. – Расправившись со своим мороженым, Маша принялась за гаринское. – Чем ещё народу заниматься во время перманентных войн и эпидемий?
Под комическую музыку карлики погнали гиганта по кругу. Издавая испуганные ухающие звуки, он смешно улепётывал от них, подпрыгивая и вскидывая огромные ноги выше своей лохматой головы. Двум карликам удалось вцепиться в фалды его пиджака, некоторое время они болтались на нём, затем пиджак треснул по швам, слетел, и гигант остался нагишом, с надписью VUT на спине. Завидя эту надпись, зал взорвался негодующим рёвом, все закричали и заулюлюкали. На арену полетели берестяные бутылки, овсяные стаканчики и ругательства на разных языках.
– Шаромыжник! Ворюга!
– Ачап аза![39]
– Педрило уральское!
– Онбаган![40]
– Говноед!
– Fuck you!
Не понимающий местного контекста Гарин посреди общего рёва обратился к соседу – полному алтайцу, с криком швырнувшему на арену недопитую берестяную бутылку пива:
– Подскажите, любезный, что такое VUT?
– Мишка Вут, плохой человек! – закричал тот Гарину в ухо. – С Урала к нам ехал, банк делал, пирамиду делал, людей грабил, в Китай бежал, там арестовали, пытали, деньги отняли, сажали! А деньги нам не вернули!
Карлики тем временем настигли голого гиганта, поставили на арене в унизительную позу и принялись затейливо насиловать. Под куполом зазвучала частушка:
Публика радостно завопила, люди повскакали с мест, аплодируя. Не занятые в изнасиловании карлики держали гиганта за руки и за ноги, двое собирали в чаши его обильные слёзы, а один плясал на его широкой спине, потрясая оранжевым пылающим членом.
– Гнев народный страшен! – смеясь, выкрикнула Маша в ухо Гарину.
– Как и любовь его!
Они взяли у робота ещё по стаканчику вишнёвки.
После бурной сцены в цирке наступило затишье: на арене возникли арабские фокусники в чалмах, ярких халатах и с кованым сундуком, потекла спокойная восточная музыка. Пританцовывая, маги открыли сундук и стали доставать из него белых голубей и кроликов. Их опускали в чёрные шляпы, быстро извлекали уже зажаренными и швыряли публике. Зрители хватали аппетитные дымящиеся тушки, рвали на части и тут же приступали к трапезе. В цирке запахло жареным мясом.