Шершневые ктыри
Страсть моего дяди к такому усыновлению стоила ему однажды дорого, можно сказать, слишком дорого.
То было давно, и сам я этого не помню; дядя хранит о том времени глубокое молчание, но есть добрые люди, которые хорошо помнят этот случай, внушивший дяде отвращение к хищным мухам на всю остальную жизнь.
Доктор Мухоловкин много лет назад с жаром молодости занимался изучением семейства двукрылых насекомых, носящих общее название ктырей, этих мух-хищников с тонкими туловищами и быстрым полетом, одаренных, кроме значительной силы, очень развитыми задними ногами, которыми они хватают в воздухе других мух и насекомых, чтобы питаться их соками.
Чуть появлялся какой-нибудь дерзкий представитель семейства, доктор Мухоловкин гонялся за ним без устали до тех пор, пока не схватывал разбойника, чтобы разглядеть вблизи, что это за штука. Если попадался обыкновенный смертный, дядя пускал его на волю; если же удавалось поймать какой-нибудь редко встречающийся экземпляр, он возвращался домой с таким сияющим лицом, что встречные прохожие спрашивали, не он ли выиграл двести тысяч.
Однако, хотя мысли доктора Мухоловкина были всецело заняты исследованием царства мух, но сердце его жило, и к тому же он был молод.
И вот однажды сердце это забилось сильнее обыкновенного не для крылатого насекомого, а для хорошенького двурукого создания, которое, со своей стороны, не совсем равнодушно поглядывало на молодого натуралиста.
Несмотря на отговоры знакомых, уверявших молодую девушку, что ни один натуралист, влюбленный в мух и мотыльков, не может быть хорошим мужем, дело дошло до сговора. Назначен был даже день свадьбы; все приготовления сделаны, и все пошло бы своим чередом, если бы не вмешался красивый ктырь.
Подлая муха расстроила свадьбу, а как это произошло, я расскажу вам в двух словах.
День, в который наш натуралист должен был повести к алтарю свою невесту, выдался ясный и тихий, совершенно такой, как нужно было бы для экскурсии за мухами. Но доктор Мухоловкин, одетый уже во фрак, не думал о двукрылых насекомых. Просто под влиянием отличной погоды и по привычке решил он последний свободный час погулять по королевским Лазенкам[1]. Гуляя, он мечтал о счастье будущей семейной жизни, как вдруг перед его растроганным взором мелькнуло какое-то двукрылое насекомое. Дядя взглянул и остолбенел: перед ним был ктырь, но такой, какого он нигде, никогда еще не видывал.
Сердце сильно забилось у него в груди. Затаив дыхание, он приблизился к листку, чтобы вглядеться хорошенько, но осторожное насекомое, позволив убедиться, что оно действительно редкий экземпляр, перелетело на следующую ветку. Наш натуралист, не сводя с него глаз, стал снова подходить на цыпочках; но муха, тоже не промах, отлетела еще дальше. Это повторилось несколько раз, пока напуганная муха не завела дядю на другую сторону клумбы. Он то терял ее из глаз, то снова находил, и так играли они в прятки. А время шло да шло.
Настал час венчания. Ктырь, между тем, уселся очень высоко, так высоко, что, чтобы не потерять его из виду, приходилось лезть на дерево. Рассуждать было некогда. И доктор, забыв, что он во фраке, очутился на ветке и ползком, как тигр, приближался к добыче. Он был страшно взволнован.
Разгоряченный сопротивлением, он дал себе слово во что бы то ни стало овладеть мухой. И вероятно, она печально окончила бы дни свои, если бы не вмешался в эту историю брат невесты.
Обеспокоенные отсутствием жениха, шаферы поехали на его квартиру, а брат нареченной, узнав случайно, что ученый ушел гулять в сторону Лазенок, отправился в парк и попал на место ловли.
1
Сад в Варшаве, около бывшего королевского загородного дворца (Здесь и далее прим. взяты из первого изд.).