— Любитель? Он также ел эти яйца?
— О, нет! Я потому его называю любителем, что он с увлечением трудился над изучением строения яиц насекомых и составлял прелестный атлас с изображениями всевозможных видов яичек, которыми вы так восхищаетесь.
— Да, это великое благодеяние природы, эти яички: куда ни повернешься, везде готовый обед! Почти вся эта местность усеяна ими. Садись себе, ешь да наслаждайся. Хотя, знаете ли, было бы очень любезно со стороны насекомых, если бы они клали более мягкие яйца: скорлупка яичная, правда, очень красива, однако, слишком тверда, — не правда ли?
— Да, конечно. Хотя, благодаря только этой непромокаемой, эластичной и в то же время твердой скорлупке, зародыш и выживает в яйце. И без того гибнут миллионы яичек: подумайте, каким опасностям они подвергаются и от ветра, и от дождя, и от всяких перемен погоды! А некоторые яички еще должны перезимовать. Насекомые кладут их летом или осенью, и только на следующее лето из них выходят личинки. Не будь они покрыты твердыми скорлупками, все насекомые скоро исчезли бы с лица земли.
— И нам нечего было бы есть! Это еще полбеды. Гораздо хуже пришлось бы легионам птиц и других животных, живущих насекомыми: они скоро перестали бы оживлять наши леса, поля и луга.
— Ну так что ж? Довольно осталось бы травоядных животных и хищников, которые питаются ими.
— Вы забываете, что ястребы и кошки, за недостатком насекомоядных птиц и зверей, очень скоро справились бы с остальными мелкими животными и потом сами околели бы с голоду.
— Я и не подумал об этом! Ну да Бог с ними, со всеми животными, когда мы сами голодны. Надеюсь, мы не станем же поститься до самого вечера, до возвращения в среду цивилизованных людей!
— Конечно, нет! Устроим себе последнее угощение. У меня осталось несколько капель коньяка, — мы им подкрепимся. Вы идите за провиантом, а я подыщу укромное местечко, где нам никто не помешает.
Мы разошлись, и вскоре лорд вернулся, неся в руках пару больших яиц бабочки. Мы уселись в тенистый уголок.
— Какое чудное кушанье! — говорил лорд, раскалывая скорлупу яйца. — Теперь я не удивляюсь моей тетушке, леди Грагам, которая, гуляя по своему парку, жевала пауков, точно изюм. Она уверяла, что пауки необыкновенно вкусны.
— Я тоже не удивляюсь вкусу вашей тетушки. Я слыхал о нескольких леди и джентльменах, которые с удовольствием лакомились пауками. Один господин довел свое пристрастие до того, что намазывал их на хлеб вместо масла.
— Приятного аппетита! Навряд ли нашлось много охотников разделять его угощение!
— А вы думаете, что мало людей питаются пауками и насекомыми? Ошибаетесь! Вы читали в евангелии, что Иоанн Креститель питался акридами и диким медом? Он далеко не единственный энтомофоб[3]). Например, жители Новой Каледонии вполне разделяют вкус леди Грагам к паукам, но они едят их не сырыми, а испеченными на огне. В Аравии в голодные годы саранча сплошь да рядом заменяет муку. Ее мелют, превращают в тесто, пекут в земле под огнем и едят как хлеб. Готтентоты радуются, когда к ним залетит саранча. Они с величайшим удовольствием едят ее и отъедаются до того, что через несколько дней становятся толстыми, как боровы. Многие другие африканские племена питаются копченой и соленой саранчой; а мавры уверяют, что она вкуснее голубей, и едят ее вареной или жареной, с перцем и с уксусом. Китайцы тоже не брезгают пищей, приготовленной из насекомых. После размотки шелковичных коконов они из личинок их приготовляют кушанья. Они едят также гусениц мертвоголовок и некоторых других бабочек. Печеные гусеницы одного огромного жука считаются лакомством у туземцев Суринама и Вест-Индии. Даже термиты, или белые муравьи, составляют питательную и здоровую пищу для многих африканских народов. Готтентоты едят их и сырыми и вареными, а другие племена приготовляют из них превкусные блюда. Они жарят их над огнем, точно так же, как у нас жарят кофе. Путешественники находят, что они по вкусу напоминают обсахаренный миндаль. Многие другие муравьи тоже служат пищей для диких народов. Особенно славится своим вкусом мексиканский медовый муравей. Эти муравьи имеют сначала туловище обыкновенной величины, но затем брюшко их разрастается до того, что становится похожим на прозрачную ягоду величиною с горошину, наполненную медом. Туземцы отрывают эти брюшки и подают их в виде десерта к столу.
— Браво, господин профессор! — вскричал англичанин. — Вижу, что вы весьма сведущий натуралист! Но вот что, скажите мне, пожалуйста: правда ли, что древние греки ели цикад?