Доктор Шанс

Миссис Паттерсон сообщила нам, что Джо Энн часто приносила в эту комнату подарки. Сама комната фактически была складом разнообразных предметов, начиная от кукол и кукольных домиков и кончая драгоценностями и детской одеждой. Когда я поинтересовался у миссис Паттерсон, где находится ее внучка, Скай, мне сообщили, что та умерла при рождении за одиннадцать лет до нашего приезда в Энсенаду.

Тут миссис Паттерсон не смогла сдержать чувств и заплакала. Она сказала мне, что Джо Энн стала бы хорошей матерью, но ее жизнь разрушили наркотики, а потом рассказала нам подробности, касающиеся ее дочери.

Отец Джо Энн, ныне покойный, был сотрудником дипломатической службы правительства Соединенных Штатов и много времени проводил в Центральной и Южной Америке. Миссис Паттерсон сообщила, что они с дочерью часто сопровождали его и что, будучи в Лиме (Перу), Джо Энн в возрасте тринадцати лет была похищена партизанской фракцией организации «Сияющий путь» [67] и около месяца подвергалась издевательствам и изнасилованиям. Ее отец впоследствии покончил жизнь самоубийством. В подростковом возрасте Джо Энн стала вести беспорядочную половую жизнь и сделала как минимум два аборта, от чего потом испытывала чувство вины. Ее первый муж был музыкантом, и оба супруга стали наркоманами. Муж умер от передозировки, а их дочь родилась с врожденной наркотической зависимостью и умерла в больнице. Миссис Паттерсон говорит, что, по ее мнению, Джо Энн так никогда и не оправилась после похищения, и в этом причина того, что она резала себя, и других «странностей» ее поведения.

Во время нашего разговора я попросил миссис Паттерсон рассказать мне, как и когда в спальню ее внучки попали все эти разнообразные предметы. Она сообщила мне следующее:

«На протяжении многих лет моя дочь Джо Энн время от времени приходит сюда ненадолго пожить. Я пристроила для нее к дому отдельную квартиру. Иногда она работает в Тихуане, поэтому приезжает и уезжает. Насколько мне известно со слов Джо, она проводит много времени на ногах и работает в компании, которая занимается паркетом.

Я заметила, что моя дочь всегда носит перчатки. Говорит, что все время мерзнет. Я обратила внимание, что в последнее время она очень суетливая и нервная, и подозреваю, опять начала употреблять наркотики. На самом деле я не хотела знать, что там у нее происходит. Перед этим Джо Энн провела около года в Нью-Мехико в реабилитационном центре для наркоманов.

Я не могу точно сказать, когда именно Джо Энн принесла все эти вещи в комнату Скай. Думаю, это произошло где-то месяц или полтора месяца назад. Тогда она появилась с двумя спортивными сумками. Сказала, что вещи, лежавшие в сумке, вместо денег отдал ей какой-то должник в счет уплаты долга, и занесла их в комнату Скай. Потом она долго строила кукольный домик, и я сочла это странным, но уже привыкла к ее поведению и решила, что не хочу больше ничего об этом знать».

В какой-то момент я спросил миссис Паттерсон, обращались ли они когда-нибудь в связи с постигшим Джо Энн в детстве несчастьем за психиатрической помощью или освидетельствованием, и та ответила, что не желает больше беседовать на эту тему.

На этом она закончила разговор.

На следующее утро ровно в 8.00 я приехал в участок полиции штата Мексики с запросом о передаче мне Джо Энн Паттерсон. Там я обнаружил беспорядок и замешательство. Присутствовали также специально вызванные федеральные военнослужащие. Незадолго до моего приезда здесь произошла перестрелка, которую, предположительно, затеяла преступная группировка, недавно отколовшаяся от Тихуанского наркокартеля. Три офицера полиции штата были убиты. В помещении участка царил хаос. Мне сообщили, что детектива Морено застрелили, что Джо Энн Паттерсон здесь больше нет, и, что с ней произошло, неизвестно. Информации о том, не ранена ли она, не было. Также было непонятно, похитили ее или она сама во время суматохи нашла способ сбежать.

Я провел в Тихуане еще один день, но, так как полиция штата занималась недавним нападением, а Джо Энн Паттерсон, знавшая о своем положении, почти наверняка покинула город, делать мне тут было больше нечего, и я вернулся в Сан-Диего.