– Он знает, как надуть систему.
– Он и есть система.
Миг – и здоровяк, который до сих пор вел себя с невозмутимостью Будды, внезапно оживился. Похоже, причиной тому стало упоминание о системе. На его лице появился румянец. Ладонь, лежавшая на ближайшем к Шансу подлокотнике, сжалась в кулак размером с солдатский котелок.
– Все это лажа полная, – наконец сказал Ди. – Чмо дешевое… с пистолетом и значком… крутой парень. Хотел бы я посмотреть, как бы он со мной повстречался на узкой дорожке.
– Есть еще кое-что, – сказал Шанс.
– Что?
– Вчера ночью… после ресторана… она пришла ко мне домой. И он вполне мог за ней проследить. – И он рассказал Ди о неприметном автомобиле.
– Пошли пройдемся, – сказал Ди.
Это был не совсем тот ответ, которого ожидал Шанс. Но, с другой стороны, он ведь не задал никакого вопроса. Шанс не спросил, куда они идут, а Ди не сказал. Учитывая все странности последних сорока восьми часов, прогулка с Большим Ди в два часа ночи имела столько же смысла, сколько все остальное.
Они вышли в переулок, где ночью воняло мусором и в загрязненном воздухе ощущался легкий холодок: зима уже ждала своего часа. Ди надел поверх черной футболки старую армейскую куртку. Один его черный армейский ботинок был заклеен скотчем. Шанс был все еще одет в то, в чем утром вышел из дому: темные брюки, палевый пуловер, коричневые туфли. Чтобы их парочка смотрелась еще более дико, заключил он, не хватала только белого докторского халата с бейджем, вроде того, что в качестве реквизита висел перед входом в его кабинет. Шанс иногда надевал его, если считал, что внешние признаки компетентности могут помочь пациенту победить страхи.
По пути оба молчали. Ди задал неплохой темп, и Шансу приходилось прилагать усилия, чтобы не отставать. Вначале они двигались к востоку от Маркет, потом свернули на север. В такое время суток туда Шанс никогда бы пошел.
– Нелучшая часть города, – озвучил он свои опасения. Ди хмыкнул, но не остановился.
По мере того как они приближались к Тэндерлойну [29], освещение становилось все хуже, хотя тут и там в пронизывающе сыром воздухе висели матовые неоновые огни. Полуразличимые фигуры шуршали среди теней, будто побеспокоенные их появлением насекомые. Потом они оказались на улице, где преобладал аляповатый безвкусный неон. Тут стояли проститутки на углах, тускло светились бары, мужчины сидели на ступенях ночлежек и дешевых отелей, держа в руках бутылки со спиртным, упрятанные в коричневые бумажные пакеты. Периодически под глиняными или стеклянными трубочками вспыхивали огоньки газовых зажигалок, рыскали небольшие стаи молодежи.
Шанс обнаружил, что вспотел. Пот бисеринками собрался на лбу под волосами в холодке этой невероятной ночи, становящейся с каждым шагом все невероятнее, а потом стало происходить нечто новое, столь же невероятное и при этом изрядно тревожащее. Большой Ди начал хромать. И это еще не все. Он согнул в локте правую руку, а левую скрючил на манер жертвы инсульта, да и все его тело, казалось, участвовало в каком-то подвохе… если, конечно, это был подвох. Сперва Шанс не поверил своим глазам. В конце концов, эта ночь плавно вытекала из дня после бессонницы. Шанс не выспался, и его нервы были напряжены до предела. Но, к несчастью, Ди продолжал хромать, возможно, хромота даже усилилась, так что сомнений не осталось.
– С тобой все нормально? – спросил Шанс.
Он немного побаивался ответа, но Ди лишь кивнул и тотчас свернул в ярко освещенный винный магазин, расположившийся в самом сердце широкой улицы, все так же приволакивая ногу и поджимая руку.
Магазин оказался таким же обшарпанным и таящим в себе угрозу, как и все места подобного рода, куда Шанса в последнее время заносило. Крупный угрюмый мужчина с хорошо развитой мускулатурой и обильно татуированными руками стареющего члена уличной банды отметил их появление из-за защитной загородки (Шанс предположил, что она сделана из пуленепробиваемого стекла), изрядно исцарапанной и испещренной ямками, как и деревянный прилавок под ней. В стекле имелось окошко, через которое татуированный мог обмениваться любезностями с клиентами. Те в некотором количестве слонялись по проходам и все как один являлись или казались местными обитателями. Шанс осознал, что на него тут смотрят все. А следом поймал на себе и взгляд Большого Ди.
– Банковская карта есть? – спросил тот.
Шанс не сразу понял, чего он хочет:
– Извини, что?
Ди указал взглядом на банкомат, зажатый между стойкой с порнографическими журналами и запотевшим холодильником, забитым пивом. Банкомат крепился к полу цепью, которую иначе как якорной назвать было нельзя.