Мисс Августа Грешем —
леди Амелии Де Курси.
«Грешемсбери-Хаус, июль 185… года
Дражайшая Амелия!
Не ответила тебе раньше, потому что решила дождаться возвращения мистера Газеби. Он приехал позавчера, а уже вчера я как можно скорее последовала твоему совету. Возможно, в целом так действительно будет лучше, ведь, как ты сказала, статус не только дарует привилегии, но и возлагает ответственность.
Не совсем поняла твое рассуждение о священниках, но можно подробнее обсудить вопрос при встрече. Честно говоря, считаю, что если следует соблюдать строгость в отношении семьи – а нам следует, – то без исключений. Если бы мистер Ориел оказался parvenu[9], то дети Беатрис не были бы благородными просто оттого, что их отец священник, пусть даже и пастор. Со времени прошлого письма довелось узнать, что прапрапрадед мистера Газеби основал фирму, и многие люди, которые тогда считались никем, сейчас слывут почтенными, с благородной кровью в венах.
Но это я пишу не для того, чтобы тебе возразить. Полностью с тобой согласившись, сразу приняла решение отказать, что и сделала.
Когда сообщила, что не могу принять предложение по семейным соображениям, мистер Газеби сразу спросил, разговаривала ли я с папой. Я ответила, что не разговаривала, поскольку приняла собственное решение. Кажется, он не совсем меня понял, но это неважно. Ты посоветовала держаться очень холодно, и, возможно, джентльмен счел меня не столь приветливой, как прежде. Боюсь, что во время первого разговора держалась так, что он почувствовал некое поощрение. Однако сейчас все кончено, все!
(Когда Августа писала эти строки, ей едва удалось спасти бумагу от капавших слез.)
Теперь уже не боюсь признаться, во всяком случае тебе, что мистер Газеби немного мне нравился: думаю, его характер и манеры вполне бы мне подошли. Но рада, что поступила правильно. Он очень старался убедить меня изменить решение. То есть очень долго рассуждал о том, что я ошибаюсь, но я осталась тверда. Должна сказать, что он вел себя очень благородно. Думаю, действительно очень хорошо ко мне относился, но, разумеется, я не смогла ради этого пожертвовать интересами семьи.
Да, статус действительно несет ограничения, как и привилегии. Этого я не забуду. От моего поступка другая молодая леди впала бы в безутешное страдание. Да, Амелия, вслед за отказом пришло страдание. Знаю, что папа посоветовал бы выйти замуж за этого человека. Точно так же поступили бы мама, Фрэнк и Беатрис, узнав, что он мне нравится. Если бы все мы думали одинаково, было бы не настолько больно, но очень тяжело нести ответственность на своих плечах в полном одиночестве. Разве не так?
Обязательно к тебе приеду, и ты меня утешишь. Относительно сердечных дел всегда ощущаю себя сильнее в замке Курси, чем в Грешемсбери. Всё не спеша обсудим, и я снова почувствую себя счастливой. Если вы с дорогой тетушкой не против, соберусь в дорогу в следующую пятницу. Уже сказала маме, что получила приглашение, и она не возразила. Напиши сразу, милая Амелия, ведь весточка от тебя – моя единственная радость.
С любовью и благодарностью
твоя Августа Грешем.
P. S. Передала маме твои слова о Мэри Торн, и она ответила: «Кажется, уже весь мир знает о ее положении, но Фрэнку безразлично». Она очень сердита, так что, как видишь, это правда».
Хотя полная история любви мистера Газеби может предвосхитить финал нашей истории, тем не менее желательно ее изложить. Когда в последней главе Мэри будет страдать на смертном одре или каким-то иным способом исполнять предначертания судьбы, нам вряд ли представится возможность поведать о мистере Газеби и его невесте-аристократке.
Несмотря на высокую и суровую доктрину леди Амелии, мистеру Газеби все-таки удалось добиться расположения леди, в чьих венах текла благородная кровь графов Де Курси. Как справедливо заметила Августа, он не сумел ее понять. После первого разговора по той любезной манере, в которой избранница встретила предложение, джентльмен решил – причем вполне справедливо, – что мисс Грешем относится к нему с симпатией и готова дать согласие, поэтому вторая встреча немало его озадачила. Мистер Газеби снова и снова пытался переубедить Августу и даже просил разрешения обратиться к мистеру Грешему, но молодая леди держалась необыкновенно твердо, и в конце концов джентльмен уехал оскорбленным. Августа, в свою очередь, отправилась в Курси, где получила от кузины желанное утешение и ободрение.