Затем Фрэнк подробно и многословно, хоть и не в полной мере владея даром красноречия, поведал отцу обо всем, что недавно произошло между ним и Мэри.
– Как видите, сэр, теперь будущее окончательно определено и не подлежит изменению. Вы попросили меня уехать на год, и я послушно исполнил просьбу, а вернувшись, выяснил, что между нами все осталось по-прежнему. Что касается средств на жизнь, то готов предпринять самые разумные и полезные меры. Думаю, сэр, что было бы неплохо арендовать ферму неподалеку от Грешемсбери и там обосноваться.
Услышав наивное заявление, сквайр несколько мгновений сидел молча. Как сын, Фрэнк всегда вел себя безупречно. А Мэри мистер Грешем сам любил почти как родную дочь, и, хотя понимал, что лучше бы Фрэнку жениться на богатой особе, вовсе не разделял железной непреклонности супруги по главному вопросу бытия. Никакая графиня Де Курси не могла внушить любящему отцу, что если наследник не женится на деньгах, то мир немедленно и безвозвратно рухнет. Разруха уже наступила, но отнюдь не из-за прегрешений Грешема-младшего.
– Тебе известны обстоятельства рождения Мэри? – решил уточнить сквайр.
– Да, сэр. Сначала она сама поведала то, что знала, а потом доктор Торн завершил историю.
– И что ты об этом думаешь?
– Сожалею, но трагедией не считаю. Возможно, в прошлом происхождение Мэри могло бы стать причиной вашего с матушкой неприятия, но сейчас уже не имеет значения.
Фрэнк не собирался искать серьезной поддержки у отца, но поступил именно так. История не была доведена до сведения леди Арабеллы правдиво и в полном объеме, в то время как мистер Грешем всегда знал истинное положение вещей. Если рождение Мэри лежало на ней постыдным пятном, то почему отец принял девочку в дом и растил с собственными детьми?
– Видишь ли, Фрэнк, это несчастье, причем огромное, – возразил сквайр. – Нам с тобой не позволено игнорировать факт появления на свет: положение человека прямо и непосредственно зависит от качества его родословной.
– Но что тогда означает происхождение мистера Моффата? – едва ли не презрительно воскликнул Фрэнк и непременно добавил бы: «Или происхождение мисс Данстейбл?» – если бы отец не был замешан в безуспешной попытке женить его на ливанской мази.
– Верно, Фрэнк. И все же то, что ты имеешь в виду, несправедливо. Нужно принимать мир таким, каким он предстает перед нами. Если бы ты собрался жениться на богатой наследнице, будь ее происхождение столь же низким, как у бедной Мэри…
– Не называйте мисс Торн бедной, отец! Она вовсе не бедная. Моя жена получит право на высокое положение в обществе независимо от обстоятельств своего рождения.
– Хорошо. Бедная в условном смысле. Но будь она богатой наследницей, общество простило бы ей происхождение.
– Как просто с ним договориться! – усмехнулся Фрэнк.
– Мир таков, каков есть. Факт остается фактом. Если бы Порлок Де Курси вдруг вздумал жениться на дочери чистильщика сапог без фартинга приданого, то совершил бы непростительный mesalliance[10], но, если бы дочь чистильщика сапог принесла с собой полмиллиона фунтов, никто бы не посмел сказать против невесты хоть слово. Поверь: это вовсе не мое мнение, а мнение света.
– Да наплевать мне на свет!
– Напрасно, мой мальчик. Жить отверженным ох как непросто! Сейчас тебе кажется, что твоя любовь выше мнения общества, но…
– Да, именно так я думаю!
Несмотря на внешнюю ясность своих рассуждений, сквайр ни на дюйм не приблизился к цели и даже не определился с основной идеей. Опрометчивая женитьба Фрэнка стала бы губительной для Грешемсбери, но что мог возразить отец, учитывая, что в крахе виноват не сын, а он сам?
– Вы ведь могли бы выделить мне ферму, сэр? Думаю, шести-семи сотен акров достаточно. Это возможно?
– Ферму? – удивленно повторил мистер Грешем.
– Да, сэр. Надо же как-то зарабатывать на жизнь. Думаю, в сельском хозяйстве проще добиться успеха, чем в чем-то другом. К тому же на юриста или доктора надо так долго учиться!
Зарабатывать на жизнь! Вот к чему пришел наследник и единственный сын мистера Грешема! А ведь сам сквайр был моложе Фрэнка, когда вступил во владение не обремененным долгами и обязательствами поместьем с доходом в четырнадцать тысяч фунтов годовых! Сравнение невыносимое и постыдное.
– Да, полагаю, с этим проблем не будет. – Мистер Грешем упал в кресло и закрыл глаза, но вскоре опять встал и принялся мерить шагами комнату.
Потом, остановившись перед сыном, спросил:
– Фрэнк, хотелось бы знать, что ты обо мне думаешь.
– Думаю о вас, сэр? – удивленно переспросил Фрэнк.