Читать онлайн "Долгая зима" автора Уайлдер Лора - RuLit - Страница 22

 
...
 
     



Выбрать главу
Загрузка...

Весь день и всю ночь дом дрожал, ветер ревел и выл, снег хлестал по стенам, барабанил по крыше. В соседних домах были люди, у них, наверно, горит свет, но они были так далеко, что казалось, будто их и нет.

* * *

В комнате за фуражной лавкой возился Альманзо. Он снял висевшие на задней стене седла, сбрую и одежду и свалил все на кровать. Потом отодвинул стол к буфету, а на освободившееся место поставил стул. Получились козлы. Вдоль задней стены он приладил раму размером два на четыре фута и принялся распиливать доски и прибивать их к раме. Скрежет пилы и стук молотка не могли заглушить вой пурги.

Когда вторая стенка поднялась на половину высоты до потолка, он взял складной нож, взрезал им мешок с семенной пшеницей, поднял стодвадцатифунтовый мешок и аккуратно высыпал зерно в пространство между двумя стенами — новой и старой.

— Надеюсь, сюда войдет все, — сказал он Рою, который сидел возле печки и строгал палку. — Когда я зашью ларь досками до потолка, ничего не будет заметно.

— Поступай, как знаешь. Пшеница твоя, — отозвался Рой.

— А чья же еще? — сказал Альманзо. — Весной я посею ее в мою землю.

— Ну и сей на здоровье. Ты что думаешь — я твою пшеницу продавать собираюсь?

— Свое-то зерно ты уже почти все продал, — заметил Альманзо. — Рано или поздно эта метель кончится, и тогда весь город явится сюда покупать пшеницу. У Хартфорда с Лофтусом осталось в лавках всего-навсего мешка три. Из-за этой пурги поезда будут стоять до самого Рождества, если не дольше.

— Но это еще не значит, что я собираюсь продавать твою пшеницу, — повторил Рой.

— Может, и не собираешься, но я тебя знаю, Рой. Ты не фермер, ты лавочник. В один прекрасный день придет сюда покупатель и скажет: "Почем у вас пшеница?" А ты ему: "Я всю пшеницу распродал". — "А что в этих мешках?" — спросит он. "Это не моя пшеница. Это пшеница Манзо", — ответишь ты. "За сколько вы, ребята, хотите ее продать?" — скажет этот парень. И не пытайся мне доказывать, что наотрез откажешься ее продавать. Ты ему скажешь: "А сколько вы дадите?"

— Может, и скажу, — согласился Рой. — Ну и что тут такого?

— Как что? Пока поезда не пойдут, люди будут готовы платить баснословные цены. Я могу отлучиться за сеном или еще куда-нибудь, и ты подумаешь, что я от такой цены не откажусь. Да и вообще ты считаешь, будто лучше знаешь, что мне выгодно, а что нет. Ты моим словам еще ни разу не доверился, Рой Уайлдер.

— Да успокойся ты, Манзо, — сказал Рой. — Я намного старше тебя и уж наверно больше тебя понимаю.

— Может, понимаешь, а может, и нет. Делай, как знаешь, а я намерен поступать по-своему. Я запрячу свои семена так, что их в жизни никто не сыщет и ничего про них не спросит, и они пролежат тут спокойно до самого сева.

— Ладно, ладно. — Рой продолжал вырезать затычку из соснового сучка.

Альманзо, крепко упершись в пол ногами, поднимал один мешок за другим, взваливал их на плечо и высыпал пшеницу в свой тайник.

Временами сильный порыв ветра сотрясал стены, а из раскаленной докрасна печки вырывался дым. Вдруг ветер так взревел, что братья на минуту умолкли.

— Вот это да! — воскликнул Альманзо. — Рой, — попросил он через некоторое время, — ты не можешь вырезать затычку для этой дырки? Я хочу до вечера все закончить.

Рой подошел, посмотрел на дырку от выпавшего сучка, выровнял ее изнутри ножом и отыскал подходящую деревяшку.

— Если цены поднимутся так, как ты думаешь, дурак ты будешь, если не продашь свою пшеницу, — заметил он. — К весне поезда непременно пустят. Ты сможешь купить другое зерно, да еще здорово на этом заработать.

— Я про это уже слышал, — возразил Альманзо, — продать-то я ее продам, да только как бы не пришлось мне потом жалеть. Ты не знаешь, когда пойдут поезда, и привезут ли они семенную пшеницу до апреля, ты тоже не знаешь.

— Никто заранее не знает, что его ждет впереди — разве что смерть да налоги.

— Хочешь — не хочешь, а сеять весной придется, — отвечал Альманзо. — А доброе семя принесет добрый урожай.

— Отец тоже так говорит, — произнес Рой, примеряя затычку. Убедившись, что она не лезет в дырку, снова принялся ее строгать. — Если еще недели две поездов не будет, я не знаю, как этот город выдержит. В бакалейных лавках почти ничего не осталось.

— Люди всегда найдут выход, — ответил Альманзо. — Летом почти все сделали запасы. А наших запасов нам до весны хватит.

Веселое Рождество

Вьюга наконец прекратилась. После трехдневного шума у Лоры в ушах зазвенела тишина.

Папа поспешно уехал за сеном, а вернувшись, поставил Дэвида в хлев. Снег сверкал на солнце, на северо-западе не было ни облачка, и Лора удивилась, почему он больше не поехал за сеном.

— Что случилось, Чарльз? — спросила мама.

— Гилберт вернулся из Престона и привез почту!

Какой неожиданный подарок к Рождеству! Мама надеялась получить церковную газету; Лора, Мэри и Кэрри надеялись получить от преподобного Олдена что-нибудь почитать. Грейс увидела, что все волнуются, и тоже заволновалась. Все с нетерпением ждали, когда же папа вернется с почты.

Его очень долго не было. Мама сказала, что беспокоиться нечего. Просто все жители города пришли на почту, и папа ждет своей очереди.

Наконец он вернулся. Мама получила церковную газету, а Лора и Кэрри схватили пакет с журналом "Друг детей". Газеты папа тоже получил.

— Тише, тише! Это еще не все! — весело отбивался папа. — Угадайте, что я еще принес?

— Письмо? Неужели письмо? — вскричала Лора.

— От кого? — спросила мама.

— Ты, Каролина, получила церковную газету, Лора и Кэрри — "Друг детей", я — "Океан" и "Газету пионеров". А письмо — для Мэри!

Мэри просияла. Она пощупала большой конверт.

— Какое толстое! Прочитай скорее, мама.

Письмо было от преподобного Олдена. Прошлой весной он не смог приехать и помочь им открыть церковь, потому что его послали дальше на север. Однако он надеется приехать к ним будущей весной. Ученики воскресной школы из Миннесоты посылают девочкам комплект журнала "Друг детей", а в будущем году пришлют еще один. Его церковь также посылает им на Рождество бочку с подарками, и он надеется, что все вещи будут им впору. А сам он в знак благодарности за гостеприимство, которое они оказали ему и преподобному Стюарту прошлой зимой на Серебряном озере, посылает им рождественскую индейку с пожеланиями веселого Рождества и счастливого Нового года.

Когда мама кончила читать, все молчали.

— Спасибо, что мы получили хотя бы это любезное письмо, — сказала мама.

— Гилберт сообщил, что в низине возле Трейси работают два снегоочистителя и две рабочих бригады. Очень может быть, что к Рождеству мы получим эту бочку, — продолжил папа.

— До Рождества осталось всего несколько дней, — заметила мама.

— За эти дни можно много сделать. Если хорошая погода продлится, ничто не помешает пустить поезда, — успокоил ее папа.

— Ах, как мне хочется, чтобы нам привезли подарки! — вздохнула Кэрри.

— Да, кстати, все гостиницы закрылись, — сообщил папа еще одну новость. — Их отапливали дровами, а теперь банкир Рут скупил весь лесной склад до последней щепки.

— У нас все равно нет денег на дрова, — вздохнула мама. — Но знаешь, Чарльз, мы сожгли почти весь уголь.

— Ничего, — весело ответил папа. — Будем топить сеном.

— Разве печки топят сеном? — удивилась Лора.

Она вспомнила, с какой бешеной скоростью пламя степного пожара пожирало пересохшую траву и уносилось дальше, прежде чем серый пепел успевал осесть на землю. Как можно согреть комнату огнем, который так быстро гаснет, если даже медленно тлеющий твердый уголь не разгоняет холод?

     

 

2011 - 2018