Скаут показывает на Мануэля. Потом улыбается, и Мануэль улыбается в ответ. Как бы машинально О’Нил весело машет Мануэлю той же рукой, которой обвиняюще показал на него. Тот едва удерживается, чтобы не помахать в ответ.
Уильям Грив спрашивает, почему Скаут явился рассказать полиции, что Мануэль получил револьвер.
– Уильям Уотт попросил нас пойти и рассказать полиции о том, что случилось.
Грив обращается к присяжным, но обнаруживает, что все они смотрят на Скаута.
– Мистер Уотт вступил с вами в переговоры и отвез вас в полицию, чтобы вы рассказали эту историю?
– Угу.
Грив поднимает руку, всячески пытаясь привлечь к себе взгляды присяжных, заставить их прекратить слушать откровенную ложь.
– Но почему вы сделали то, о чем он вас попросил, мистер О’Нил?
Ни один из присяжных все еще не смотрит на Грива. Все они наблюдают за Скаутом – и все ухмыляются.
– Ну, – серьезно говорит тот, – ведь это был правильный поступок, так?
Все в зале знают, что Скаут О’Нил не из тех, кто неизменно совершает правильные поступки. Словно уловив сомнения людей, он ухмыляется и умоляюще воздевает руки к галерее для публики:
– Но разве не так? Разве это не правильный поступок?
Потом разражается глубоким рокочущим хохотом, и все в зале суда тоже смеются.
Грив признает, что О’Нил правит залом и что он его не контролирует. Существует явная опасность, что Скаут разразится песней, поэтому Грив говорит:
– Мистер О’Нил, вы можете сойти вниз.
Суд наблюдает, как Скаут идет вниз по ступенькам, и сожалеет, что он уходит.
Когда Мануэля арестовали, он детально описал полиции, как купил «Уэбли»: он получил его от незнакомца в «Меркат баре» на Глазго-кросс, заплатил пятерку и тут же ушел.
Уже обеденное время, и суд не начинает отслеживать происхождение «Беретты».
Мануэля отводят в камеру, где его ожидает обед. Хлеб с сыром дают всем заключенным, находящимся под судом. Мануэль предпочитает заплатить и получает салат с лососем, который суд поставляет королевским адвокатам.
Глава 12
Пятница, 3 декабря 1957 года
Место рождений, смертей и браков, Таунхед – самая высокая точка старого города. Через дорогу маячит Королевский лазарет, черный, как дьявол, высотой в десять этажей. За ним – приземистый средневековый собор, а дальше – остроконечные высокие холмы Некрополиса[48].
«Кот бар» находится в остром углу Таунхеда. Это грязное место. Из-за неудачно сложившейся аэродинамики мусор, пыль и пепел заметает вверх по холму, за углы, через улицы, и прибивает все это к боковой стене. На грязи нацарапаны девизы банд. Это – территория банды Коди[49], поэтому нацарапаны в основном их изречения.
Ранним утром улицы припорошены мелким инеем, который тает под ногами, оставляя на тротуаре черные потеки. Жар города, оставшийся в земле, бросает вызов времени года.
Уотт и Мануэль припарковываются и выходят из машины. Они идут, огибая здание, обмениваясь возбужденными взглядами. Глаза их широко раскрыты, они снова и снова кивают друг другу, преувеличивая свои сексуальные обязательства на грани пантомимы. Питер Мануэль – импотент. Он может эякулировать, если женщина достаточно испугана, но не может иметь нормальных отношений. Когда полиция исследует его одежду, выясняется, что на всех его трусах внутри пятна от эякуляций. Так было со времен его пребывания в Холлесли Бэй Борстал. Брендан Бехэн был в Холлесли Бэй примерно в то же самое время. Он рассказал, что заключенные занимались таким сексом, что самый подлый негодяй в Ирландии мог родиться, жить и умереть, никогда даже не заподозрив ни о чем подобном. Мануэля послали туда, когда ему было двенадцать.
Уильяму Уотту не нравятся секс-шоу и стриптизы, сам он туда не пошел бы. Но они – пленники этого договора мачо, и им обоим не остается ничего другого, кроме как выражать возрастающий напряженный интерес. И все-таки им весьма нравится задумка побывать в комнате, где все сосредоточено в основном на их удовлетворении. Они подозревают, как и многие другие люди, что есть какие-то сексуальные практики, о которых они еще не знают, нечто новое, что возбудит их интерес.
Подвал находится на задах дома, рядом с мусорными ящиками, за высокой стеной. Раньше тут был подвал для хранения угля, поэтому ведущие вниз ступеньки узкие и ровные, врезанные в землю двора. Когда человек стоит на нижней ступеньке, кажется, что он погрузился в землю до пояса.