3
Тетишери не находила себе места от тревоги: исчезла ее дочь, царевна Яххотеп. Где только не искали царевну! В опочивальне, в библиотеке, где она проводила долгие часы, зачитываясь повествованиями славных времен Среднего царства; в саду, где она любила играть со своей собакой, огромным сторожевым псом, похожим на свирепого волка. Пес повиновался только юной хозяйке, а когда ей нужно было уйти за пределы дворца, стражникам приходилось привязывать свирепого зверя к сикоморе.
— Карис, ты должен знать, куда отправилась Яххотеп!
Карис всегда излучал доброжелательность, был мягок, приветлив и сохранял спокойствие при самых неблагополучных обстоятельствах. Он был управителем царского дома, и его тяжким, если не сказать, неисполнимым долгом было поддерживать величие дворца в Фивах, того дворца, который в ближайшем будущем был обречен на гибель.
— Увы, мне ничего неизвестно, госпожа.
— Я уверена, что она не скрыла от тебя своих намерений, но ты, дорожа ее доверием, не хочешь их открыть.
— Я в самом деле ничего не знаю, госпожа! Стража ищет повсюду.
— Стража! Жалкая горстка трусов, которая умрет от страха раньше, чем сюда придут гиксосы!
Управитель и помыслить не мог о возможности возразить царице.
— Я послал на поиски еще и воинов.
— Неужели у нас есть еще воины? — горестно вздохнула Тети.
— Госпожа…
— Займись завтраком, Карис. Будем притворяться, что придворная жизнь по-прежнему существует.
Понурив голову, толстяк-управитель отправился исполнять приказание. Давным-давно он перестал говорить царице сладкие слова утешения. Как говорить то, во что сам не веришь?
Царица, едва переставляя ноги, добрела до тронного зала. Его пристроили наспех сорок лет назад, когда фараон вместе со своим двором бежал из Мемфиса в маленький городок Фивы, «южный Гелиополь», захудалый и захолустный. После смерти мужа, лишенного власти, Тетишери отказалась от коронации и не стала его преемницей на троне Египта. Для чего украшать себя древним пышным титулом? Он бы только распалил в гиксосах злобу. Они и без того готовы на все, чтобы раздавить и уничтожить жалкий и скудный фиванский ном[2].
Решение, принятое царицей, оказалось как нельзя более разумным и правильным: завоеватели позабыли о священном городе Амона, не сомневаясь, что отныне он — прибежище безобидных стариков-жрецов, отправляющих священные ритуалы во славу бога Солнца. Примерно то же самое собиралась написать Тетишери в новую столицу Египта Аварис, надеясь, что завоеватели позволят мирно умереть последним свободным египтянам…
Что она еще могла поделать? Войско Фив — жалкая горстка плохо вооруженных и плохо обученных воинов, умеющих лишь маршировать во время смехотворных парадов, которые даже детям неинтересны. Если гиксосы вздумают напасть на Фивы, солдаты и стражники тут же побросают оружие и переоденутся горожанами, лишь бы избежать кровавой резни. И не главному военачальнику, старику с подорванным здоровьем, воодушевить их на битву…
Время от времени Тетишери, следуя обычаю, собирала сановников на совет, но это было лишь собранием призраков, хотя все без тени улыбки рассуждали о делах «фиванского царства», которое числит за собой несколько разоренных провинций. Совет наделен исполнительной властью, и при нем есть даже глашатай, который обязан объявлять во всеуслышание его решения. Но кого обманет этот маскарад? Стоит завоевателям пригрозить, и все начальники провинций отрекутся от Фив, заявив, что никогда в жизни их не поддерживали и что мятежная царица Тетишери заслуживает самого сурового наказания.
К несчастью, Тетишери окружают люди бездарные, темные и продажные. Она даже не стала назначать визиря — кем и как он будет управлять? Единственные должности, которые еще сохранились при дворе, были должности смотрителя житниц и главного казначея, царица отдала их двум престарелым вельможам, и они кое-как управляют тощим штатом чиновников. Нет больше преданности, нет благородства, каждый помышляет лишь о себе. Чудо еще, что жители Фив не отказываются содержать царскую семью, живущую, разумеется, на самые скромные средства.
Благодаря неустанным хлопотам Карнса, Тетишери, ее дочь Яххотеп и их приближенные не страдают от голода, хотя их скудная жизнь показалась бы постыдной для фараонов былых славных времен. Не проходило дня, чтобы царица не плакала. Запершись во дворце, который с каждым днем все больше походил на тюрьму, она жила воспоминаниями и грезами, в которых не было места будущему.
Тетишери поклонилась пустому резному трону. Хор, небесный сокол, отдалился от земли и больше не покидал садов небесных. Счастливый союз Верхнего и Нижнего Египта, который символизировало сплетение двух растений, изображенное на стенках трона, тоже отлетел в область грез.
2