– Ты вернулся…
– Да. Я обещал тебе, и я вернулся.
Услышав его голос, такой густой и теплый, я вздрогнула.
– Путешествие пошло тебе на пользу. Ты поправился, это хорошо.
Лиам оставил мое замечание без ответа. Он промок до нитки, и с его одежды на пол капала вода.
– А как твоя сделка? Все получилось, как ты задумывал?
– Да, мы обо всем договорились.
Обмениваясь банальностями, мы пытались отсрочить столкновение… Лиам шагнул ко мне. Наши взгляды встретились, и внезапно все в моей душе перевернулось. Слова, которые изранили мне сердце… Жесты, причинившие боль моему телу… Мысли, пожиравшие меня непрерывно до тех пор, пока я не превратилась в пустую ракушку и меня не унесла с собой волна скорби, весь мой гнев и моя ожесточенность – все это вдруг всплыло на поверхность и теперь душило меня.
Мне было больно. Господи, как же мне было больно! Грудь моя стеснилась, и я утратила способность дышать. Я дрожала всем телом и не могла больше сдерживаться.
– Почему? – вскричала я, падая на колени. – Ну почему ты так со мной поступил, Лиам? Почему ты меня покинул? Мне тоже было больно и гадко. Ты не должен был уезжать, ты не имел права…
Я выла от горя и стучала кулаками по его бедрам, прижавшись лицом к мокрому килту. Я рыдала, всхлипывала, стонала. Лиам тоже опустился на колени, сжал мое лицо своими большими ладонями и посмотрел мне в лицо. Черты его исказились от горя.
– Gabh mo liesgeul, mo chridhe[96], – сказал он едва слышно.
Его горячие руки, казалось, обжигали мои мокрые щеки. Он удрученно смотрел на меня.
– Почему? Ну почему, Лиам? Почему ты меня покинул? Я думала, что это ожидание убьет меня… – никак не могла успокоиться я.
Он тоже дрожал всем телом. Потом Лиам закрыл глаза, чтобы хоть как-то скрыть волнение, но на лице его по-прежнему отражалась душевная боль, которую он испытывал. С губ его сорвался долгий стон – душераздирающий хрип, заставивший мое сердце сжаться, – и он притянул меня к себе. Стук в его груди отозвался эхом во мне, и наши сердца забились в унисон.
Стоя на мокром и холодном полу, мы искали тепла друг у друга, упивались запахом друг друга, и наши тела говорили друг другу то, чего не сказать словами. Еще шаг – и расстояние, нас разделявшее, исчезнет… Мое сердце дрогнуло.
Он чуть отстранился, чтобы посмотреть на меня, и я увидела, что в глазах его блестят слезы. И сказал слова, которые в следующее мгновение намеревалась произнести я сама:
– Я люблю тебя. Я люблю тебя, a ghràidh. Господи, как же я тебя люблю!
– Лиам, mo rùin…
Он заглушил крик моего сердца своими жаждущими губами, и я растаяла, словно снег на солнце, растаяла в его руках, заново познававших мое озябшее тело. Его пальцы, горячие, как угли, скользили по моей влажной коже и согревали меня. Скоро внутри меня разгорелось столь же жаркое пламя. И горело оно благодаря ему, ради него…
Лиам поднял меня и перенес на кровать, заскрипевшую под весом наших тел. Мы стали лихорадочно срывать друг с друга мокрую, липнущую к телу одежду. Жесты его были стремительными, но нежными – он хотел наверстать потерянное в разлуке время. Я призывно раздвинула бедра и застонала от наслаждения, когда он вошел в меня.
– Я буду твоим портом, если ты станешь моим, a ghràidh, – прошептал он. – Я стану твоим якорем в бурю, если ты станешь якорем для меня.
Он медленно двигался во мне, и взгляд его проникал в самую душу.
– Ты спрячешь голову у меня на плече, когда тебе будет грустно. Я хочу быть частью тебя, жить в тебе – сегодня, завтра, всегда!
Движения его ускорились. Он проникал в меня все глубже, а я, цепляясь за простыню, подавалась ему навстречу.
– В горе и в радости, a ghràidh, – прохрипел он, закрывая глаза.
– В горе и в радости, – повторила я на одном дыхании, и тело мое растворилось в море чистейшего наслаждения. – О Лиам! Да, я люблю тебя…
Наши крики и наши тела слились в одно, уцепились друг за друга, ища искупления для наших душ и удовлетворения для наших тел. Задыхаясь и не разжимая объятий, мы упали на мокрую простыню, и волосы наши рассыпались по подушкам.
– Tha gaol agam ort[97], – прошептал он мне на ухо через несколько секунд. – Я не могу жить без тебя. Я словно мертвец, когда ты далеко.
Он привстал на локте, чтобы видеть мое лицо, и убрал с моей щеки несколько влажных прядей.
– Без тебя я словно обломок корабля после крушения, – сказал он хриплым голосом. – У меня было время подумать, и я понял…