– Нет. Мой отец – седельных дел мастер. Ну и, бывало, приторговывал всяким… А почему вы спрашиваете?
– Она прекрасна, как роза в каплях утренней росы! Так ты ее видишь, верно?
– Ну да… Наверное, так.
Он все еще не понимал, куда я веду разговор.
– Так скажи ей об этом!
– Да она подумает, что я… Нет! Мужчинам такое говорить не пристало!
– Почему бы и нет? Уверена, твоя избранница с бо́льшим удовольствием будет слушать признания в любви, чем рассказ о том, где и с кем ты сражался и скольких порешил. Такие истории хорошо рассказывать детям у очага, – с улыбкой произнесла я. – Открой ей свое сердце, и я готова поспорить на что угодно, что твоя Джоан скажет: «Согласна!», не дав тебе договорить!
– Вы так думаете?
– Женщина я или нет?
Парень посмотрел на меня так, словно не до конца был уверен в ответе. Но через мгновение взгляд Нила прояснился, и он поблагодарил меня счастливой улыбкой, смягчившей грубоватые черты его лица. Впрочем, очень скоро он снова нахмурился.
– Ну, с Джоан теперь ясно. Но надо поговорить и с ее отцом… Не посоветуете, с какой стороны мне за это дело взяться?
– О, тут я тебе не помощница! – вздохнула я. – Лучше спросить у мужчины.
– Ну да, верно…
Дорога привела нас к особняку властителя Лохила, который, по моему мнению, был больше похож на замок, чем на обычный дом. Здесь, в западной части Хайленда, клан Кэмеронов был одним из самых многочисленных и влиятельных. Сэр Эуэн Кэмерон из Лохила, или Eoghain Dubh[102] по-гэльски, как называли его соотечественники, недавно передал бразды правления старшему сыну Джону. Сэр Эуэн пользовался огромным уважением и любовью своих людей и был непримиримым противником для своих врагов, в особенности для Макинтошей, с кланом которых Кэмероны в течение трех с половиной веков воевали за несколько клочков спорной земли. За тридцать лет до нынешних событий этот конфликт в конце концов разрешился, но тут же началось новое противостояние – когда Кэмероны в 1688 вступились за Макдональдов из Кеппоха, которым стали досаждать Макинтоши. Закончилось все преследованиями со стороны королевской гвардии обоих кланов, и многим Кэмеронам, равно как и Макинтошам, какое-то время пришлось жить, скитаясь и прячась среди родных холмов.
Лиам усадил меня в тени дуба и приказал ждать его, а сам вместе с остальными повел лошадей в конюшню. Вернулся он довольно быстро.
– Сегодня вечером будет большой совет, – объявил он обыденным тоном.
Он стоял передо мной, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, и наблюдал за сновавшей по двору прислугой. Я встала и посмотрела ему в глаза.
– И долго ты будешь на меня дуться, Макдональд? – спросила я без околичностей.
– И не думал, – буркнул он в ответ.
– Но если так, то почему ты со мной не разговариваешь с того самого дня, как мы выехали из Карноха? – не сдавалась я.
Он смерил меня сердитым взглядом и повернулся ко мне спиной.
– Тебе не нужно было ехать с нами. Это – мужское дело, и женщинам здесь не место.
Я обошла его и снова встала перед ним так, чтобы видеть его лицо. Слова Лиама уязвили меня в самую душу.
– Ну конечно, место женщины – у очага! Ее удел – заниматься скучными делами и дожидаться мужа, пока он развлекается, как ему заблагорассудится!
– Мы – развлекаемся? – Брови Лиама поползли вверх.
– А что – нет? Что вы делали последние дни?
– Мы едем, чтобы найти и наказать убийц, Кейтлин, – оборвал меня Лиам. – Это куда опаснее, чем обычная охота или торговая поездка. Мы хотим спустить с этих мерзавцев шкуру. И я приехал сюда за шкурой Кэмпбелла, Эуэна Кэмпбелла, если быть точным. И поверь мне, наши трудности еще впереди. И я… я волнуюсь за тебя.
Черты мужа немного смягчились, и по глазам его я прочла, что он говорит правду.
– Лиам, позволь мне самой решать, что для меня лучше. Думаю, за последнее время я уже столько всего пережила, что справлюсь и с этим. И потом, какая мне может грозить опасность, если вы, когда поймаете Кэмпбелла, передадите его властям, верно?
– Властям? Ты шутишь? Неужели ты до сих пор ничего не поняла?
– Как, вы не собираетесь отдавать его под суд?
Лиам усмехнулся.
– Если бы таковы были наши намерения, то Кэмпбелла и его банду искали бы солдаты, а не мы сами.
Мне стало страшно. Если они собираются найти и убить этого человека, то за убийством наверняка последуют репрессии. Мерзавец и убийца, Кэмпбелл, несмотря ни на что, оставался племянником властителя Гленлайона.
– Лиам, но на вас снова натравят гвардейцев, и все закончится резней, как тогда, в феврале 1692! Это же чистейшей воды безумие!