– Откуда она взялась?
– Я ее нашла несколько дней назад, когда составляла перечень недостающих продуктов. Она лежала под стопкой полотенец. И в ней…
Я знаком попросила Лиама взять шкатулку. Он пару секунд смотрел на нее пустыми глазами, потом послушно взял и откинул крышку. Увидев содержимое шкатулки, он побледнел как полотно. Из его горла вырвался хрип.
– Что это значит? – после продолжительного молчания с усилием вымолвил он.
Тряхнув волосами, он осмелился наконец прикоснуться пальцем к пряди рыжих волос. Он знал, чьи это волосы, но не мог произнести и звука. Правда оказалась слишком ужасной, чтобы ее хотелось облечь в слова…
Лагерь разбили на поляне недалеко от Киллина. Отряд из восьми человек, в числе которых были Аласдар Макдональд, представлявший интересы дома Кеппох, Джон Кэмерон, восемнадцатый глава и военачальник клана Лохила, и Адам Кэмерон, отправился в Финлариг на встречу со старым хитрецом Бредалбэйном. На плечи остальных пятерых легла почетная обязанность охранять парламентеров и защищать их в случае нужды.
На костре жарилось мясо украденного в окрестностях теленка. Ножи, броши и белые зубы мужчин посверкивали в отсветах пламени. Главы кланов строжайшим образом запретили своим людям красть скот во время похода. Исключение можно было сделать только ради пропитания, но не ради обогащения.
В лагере ощущалась некоторая напряженность. Люди с нетерпением ждали ответа из Финларига. Лиам говорил меньше обычного. Недалеко от лагеря, но вдали от нескромных взглядов, мы с ним нашли укромное местечко: полускрытая кустами тропинка привела нас к выложенному из камней кругу.
Первой моей реакцией при виде этого таинственного сооружения, возведенного представителями древней языческой цивилизации, о которой мы почти ничего не знали, был страх. Но потом нахлынули воспоминания. Я прижала ладошки к гранитной стеле, поросшей мхом и лишайником цвета охры. Она была очень гладкая, словно бы отполированная временем. Я закрыла глаза и прижалась щекой к холодному камню. Картинки из прошлого стремительно проносились у меня перед глазами.
Мне девять или десять лет… Тетушка Нелли собралась навестить сестру Дейрдре в Антриме, городишке в окрестностях Карнкасла, и взяла меня с собой. По рассказам тетки я знала, что Дейрдре – друидка и жрица. То было 30 апреля, в ночь Белтана, праздника огня Белена, кельтского бога Солнца.
Я вспомнила мужчину в длинном белом одеянии на фоне костра, разожженного в центре каменного круга, очень похожего на этот. Дейрдре разрешила мне посмотреть на празднование, но взяла с меня обещание, что я спрячусь в кустах, чтобы меня никто не увидел. Но зрелище, представшее моим глазам, было до такой степени увлекательным, что я почти забыла, как дышать, а о том, чтобы не выдать себя неосторожным движением, и подавно.
Замогильный голос разнесся над поляной. Друид воздел руки к небу: «Мы собрались, чтобы восславить Дану, богиню земли, и Белена, бога Солнца. Мы славим их и просим благословить и оживить своим светом и теплом нашу землю…» Я чувствовала, как все во мне вибрирует в ритме заклинаний и песен, плывших над землей вместе с клубами золотистого тумана. Может, это кровь моих далеких предков-друидов проснулась и откликнулась на знакомый напев?
Я словно бы оказалась в настоящей сказке. Зазвучали бодраны[110], и в круг ввели юную девственницу под покрывалом, которой предстояло совершить ритуальное совокупление. В танце кружила она вокруг юноши в венке из дубовых веток. Суть этого ритуала я поняла много позже, когда тетя Нелли объяснила, что на Белтан язычники празднуют обновление земли и людей и просят богов даровать и земле, и людям плодородие.
Я открыла глаза, но не сразу вернулась к реальности. Лиам наблюдал за мной сквозь ресницы, прислонившись спиной к соседней стеле.
– О чем ты думала? – спросил он.
– Так, детские воспоминания… В день Белтана я видела праздничный ритуал друидов, вот в таком же каменном круге, как этот. Недалеко от Антрима, в Ирландии, – шепотом ответила я и поежилась.
– Ты улыбалась…
Он подошел ко мне, и я прижалась к его крепкому теплому телу. Ночная прохлада уже пробралась под мой плед. До поляны долетела трель волынки. Мгновение – и музыка окутала нас. Я вслушалась в жалобный напев. То был ceol mor[111]. Мужчины готовили свои души к сражению… Я закрыла глаза, унесенная волной музыки, которая заставляла вибрировать тело и возвышала разум. Лиам вздрогнул, и я поняла, что им овладели те же эмоции.
Небо потихоньку прояснялось, и на нем появлялись звезды по мере того, как ночь накрывала долину своим плотным покрывалом. За деревьями виднелось пятно лагерного костра, и наши ноздри уже щекотал аппетитный запах жареной говядины.