– Скажи, Лиам жив?
– Да! Миссис Макдональд, я не смог…
Испытав огромное облегчение, я закрыла глаза и вздохнула.
– Не говори глупости, Калум! При таких обстоятельствах Лиам поступил бы так же, как и ты. А теперь слушай меня внимательно, – сказала я, приподнимая подол юбки. – У нас остался еще один шанс выбраться отсюда!
Юноша посмотрел на меня красными от слез глазами. Мои слова и действия озадачили его. Я же вынула свой кинжальчик sgian dhu и протянула ему.
– Надеюсь, ты знаешь, что делать? Тебе он пригодится больше, чем мне.
– Но где вы его раздобыли? – спросил ошарашенный Калум.
– Они не стали меня обыскивать. Кинжал все это время был у меня в чулке.
Я с тревогой посмотрела на дверь.
– Найди Лиама и скажи, что меня отправили в поместье Даннингов.
Глаза Калума расширились от удивления.
– Капитан драгун продал меня, – продолжала я. – Беги сегодня ночью, если, конечно, у тебя получится. Лиам наверняка где-то поблизости.
– Но как я его найду?
– У меня предчувствие, что он первым тебя отыщет. Верь мне!
Калум сунул кинжал в зловонную солому, взял мою руку и поднес ее к губам.
– Я найду его, обещаю! Даже если мне придется перевернуть вверх дном всю Шотландию!
– Замани охранника ночью в камеру и ударь в живот. Лиам говорит, что это почти всегда срабатывает.
Юноша улыбнулся мне.
– Bi faicealach![132] – шепнула я, целуя его в щеку.
– Обо мне не тревожьтесь, мэм! Я выкручусь!
Я подошла к двери, сделала печальное выражение лица и вышла из камеры.
За Бекки, уносившей блюда с едой, к которой я едва притронулась, закрылась дверь. Покусывая губы, я исподтишка наблюдала за Уинстоном. Во время трапезы он говорил мало, не выказывал ни волнения, ни радости. Наконец он отодвинулся от стола, встал и потянулся за наполовину пустой бутылкой бордо. Одну бутылку он уже успел выпить. «Скоро совсем свалится с ног!» – подумала я, глядя, как он пьет из горлышка. По крайней мере на ногах он держался уже некрепко.
Уинстон со стуком поставил бутылку на стол и, пошатываясь, направился ко мне. Пальцы его пробежали по крахмальному кружевному воротнику платья из зеленого шелка, которое он заставил меня надеть к ужину.
– Ты еще красивее, чем в моих воспоминаниях, – проговорил он заплетающимся языком.
Похотливый взгляд его соскользнул в вырез корсажа, слишком сильно сжимавшего мой живот. Я смотрела на трепещущее на сквозняке пламя свечи.
– Чего вы от меня хотите?
– Чего я от вас хочу? Всего, Кейтлин, всего! – ответил он и положил руки мне на плечи. – Я хочу вас всю целиком, дорогая…
Пальцы его угрожающе стиснули мои плечи, но тут же ослабили хватку и погладили меня по затылку и шее, постепенно опускаясь вниз, к груди. Кружевные манжеты коснулись моих ушей и щек.
– Вы можете взять мое тело силой, если хотите, Уинстон, потому что я не смогу вам противостоять, но это все, что вы получите от меня. Что бы вы ни делали, сердце мое принадлежит Лиаму. Вам никогда не заполучить меня всю. Нет, никогда!
Я произнесла тираду спокойно и сухо. Руки, массировавшие мои груди, на мгновение замерли, поднялись вверх и нежно обхватили шею.
– Я заставлю вас любить меня, Кейтлин… – прошептал он мне на ухо.
Я засмеялась, и этот звук эхом отразился от стен, которые даже великолепные гобелены не могли согреть.
– Вы заставите меня себя любить?
Я оттолкнула его. Уинстон покачнулся и едва успел схватиться за край стола, который опасно зашатался. Бутылка с бордо упала, и темно-красное пятно расплылось на дорогой льняной скатерти. Внезапно в центр пятна вонзился нож. Я моргнула и вздрогнула.
– Я убью его, – холодно сказал он. – Он придет за вами, и я его убью. Надо было сделать это в тот, первый, раз…
– Вы нездоровы, Уинстон Даннинг, – сказала я. – Если вы убьете его, то убьете и меня тоже. Но зачем вам я? У меня нет ничего – ни титула, ни состояния. И при дворе есть женщины намного красивее…
Он грубо схватил меня за плечи, обнял и поцеловал. От него пахло вином и духами, от запаха которых меня затошнило. Его светлые голубые глаза пристально смотрели на меня. В этом взгляде я прочла легкую грусть, однако ни малейшего сострадания к этому человеку я не испытывала.
– Кейтлин, я люблю вас, – прошептал он охрипшим от выпитого вина голосом. – Я думаю о вас днем и ночью. Не могу дождаться, когда снова смогу прикоснуться к вашей белой коже, погладить ваши эбеновые волосы…