– Придумал уже, на что потратить ль-онорар[16]? Только не говори, что на пьяный кутёж.
– Нет конечно. – Бернар вдруг стал очень серьёзен, убирая руку и отворачиваясь к горным пикам. – Я коплю. Хочу купить особняк в столице. Основать свой дом. Войти в бомонд.
– О-ля-ля… – тихо восхитился Жиль. – Полулюд – и в высшем свете?
– Путь будет долгим, – признал полуэльф и уже веселее добавил: – А ещё плащ пошью! Индиговый! С тёплым подкладом и меховым воротником.
Жиль отступил от собеседника, чтобы пристально его оглядеть, и поцокал языком:
– Думаешь, эта ночная синь тебе к лицу?
– Ещё как к лицу! Это традиция нашей гильдии: каждый первопроходец, став мастером, шьёт индиговый плащ. – Бернар героически расправил плечи, демонстрируя невидимую накидку, развевающуюся за спиной. – Он каждому к лицу. На нём вышьют серебром картины моих подвигов. И я закажу к нему сапоги с серебряными шпорами. Будет красотища!
– Фу! – поморщился Жиль. – Серебряные шпоры – это точно фанфаронство.
– Да? А ведь пожалуй. Вот стану не мастером, а кудесником гильдии, тогда их и закажу! Слушай, я всё хотел спросить. Почему ты сам-то с нами не пошёл? Пять сотен – огромный ль-онорар, он у тебя уже в руках, считай, был.
– А я когда в нужник выходил, меня бурмистр слишком хорошо разглядел и запомнил! – засмеялся Жиль, заражая и собеседника.
– Такому шевалье его дочка точно не отказала б! Нет, а если серьёзно? – Бернар улыбался легко и ярко, а смотрел внимательно и прямо в душу. Но взор его грел, как полуденный Хютер в ясную погоду.
Жиль ответил ему взглядом, полным сожаления.
– Стар я стал для таких подвигов, – хитро улыбнулся он.
– А сколько тебе?
– Не помню. Уже больше восьмидесяти, наверное…
– Не верю, – засмеялся Бернар.
– И не верь.
Однако Жиль мог и не врать, ведь эльфы с годами сединою не покрывались, морщины не росли на их прекрасных гладких лицах, а спина не скрючивалась под грузом мудрости и опыта. Вечно молодые, вечно пьяные мерзавцы.
Но вернёмся же к кузнецу-автоматону Вмятине и белке Чкт-Пфчхи, коим было не до праздных бесед!
– Осёл не идёт. Эльф и полуэльф скрылись из виду, – доложил механизм. – Я подам свисток.
– Стой! – пискнул его пушистый спутник, прислушиваясь к щебету птиц. – А если нас услышат?..
– В этом задача свистка.
– Нет, если его услышит кто-то другой? Враг… Не стоит так шуметь!
– Ты восемь реплик назад сказал, что здесь нет орков.
– Мало ли я ошибся?!
Автоматон в ответ лишь заскрежетал поршнями, заскрипел шестерёнками и застучал валом. А бельчонок продолжал трещать:
– Всё-таки есть здесь нечто нехорошее… Выше по течению реки. Вон, видишь вдалеке водопад? С ним что-то не так… Он так шумит неправильно.
– Хорошо. Соблюдать осторожность – разумно, – сказал Вмятина невозмутимо, зашипел паром, разворачиваясь на месте, и двинулся в обратную сторону. – Я заставлю осла идти.
– Нет! – завопил бельчонок, торопясь за ним. – Ты что! Не трогай дрр-Гюнтера! Стой, машина!
А два мага – Ганс фон Аскенгласс и Нисса – тем временем продолжали дискуссию.
– Ганс, ты ведь истианец, да? – поинтересовалась гнома-патоморбистка, снизу вверх глядя на его тщетные попытки повлиять на осла.
– Да, верно. А как вы догадались?.. Гюнтер, Гюнтер, молю тебя: ну, пойдём уже. Это сон-трава, не надо её есть, ты тогда точно никуда не пойдёшь!
– Вас, истианцев, за версту видно, – усмехнулась Нисса, залезая носом в свою объёмную сумку с колбами. – Твоя покровительница Истэбенэль из Весеннего храма, а мой – Хютер из Осеннего ведь. Часто говорят, что нам никогда не понять друг друга, не найти общий язык.
Гнома выудила три маленьких льняных мешочка с прикреплёнными к ним ярлычками, раскрыла их и начала осторожно пересыпать содержимое.
Ганс фон Аскенгласс хмуро сдвинул свои чёрные орлиные брови, глядя на её приготовления. И вдруг воскликнул:
– Эурика! Я знаю, что сделать с Гюнтером! – Осёл аж отнял голову от зелени и с ужасом посмотрел на хозяина. – Есть один опус…
– Ха! Я успела раньше! – захихикала Нисса, протягивая Гюнтеру под нос мешочек, наполненный пахучими травами. – Это шафран, верба и немножко муриатов. Этим ездовых козлов привлекают… О, гляди, на ослов тоже работает!
И правда, Гюнтер тут же заинтересовался ароматом и сунулся к гноме – та со смехом убрала мешочек за спину; он полез её обнимать и чуть не повалил с ног. Но Нисса успела кинуть приманку Гансу.
– Какой же ты тёплый, – заметила она, обнимая животное, уже смотревшее на истианца.
– Я заставлю осла идти. Мы опаздываем, – раздался вдруг гул Вмятины неподалёку. Он решительно перебирал тремя ногами вниз по тропе. За кузнецом семенил его собакобегемот Зубило, а поодаль скакал бельчонок, пытаясь докричаться до машины.