– Лео Вальдес, – поразилась Хейзел, – да ты философ.
– Едва ли, – хмыкнул он. – Я просто механик. Но, думаю, мой бисабуэло[3] Сэмми знал, что к чему. И он отпустил тебя, Хейзел. Моя же роль заключается в том, чтобы сказать тебе: все хорошо. Вы и Фрэнк – вы вместе, и это здорово. Мы все обязательно все это преодолеем. И я надеюсь, что у вас двоих будет шанс стать счастливыми. Да и вообще, Чжан и шнурки без твоей помощи завязать не может.
– Не преувеличивай! – притворно возмутилась Хейзел, чувствуя, как с сердца падает груз, который она носила в течение нескольких недель.
Лео и правда изменился. Хейзел подумала, что, похоже, у нее появился очень хороший друг.
– Что с тобой случилось, когда тебя не было с нами? – спросила она. – Кого ты встретил?
Лео моргнул.
– Долгая история. Когда-нибудь я расскажу тебе, но пока я все еще жду, что из всего этого выйдет.
– Вселенная – это механизм, – напомнила Хейзел, – а значит, все будет хорошо.
– Надеюсь.
– Конечно, при условии, что речь не идет об одном из твоих механизмов, – добавила Хейзел. – Потому что твои никогда не работают так, как задумывалось.
– Да-да, ха-ха. – В руке Лео вспыхнуло пламя. – Ну что, мисс Подземелье, куда теперь?
Хейзел посмотрела на открывающийся перед ними коридор, уходящий вниз. Где-то в тридцати футах впереди он разделялся на два, совершенно одинаковых на вид прохода, но из левого тянуло холодом.
– Туда, – решила она. – Выглядит наиболее опасным.
– Продано, – кивнул Лео.
И они начали спуск.
Стоило им достигнуть развилки, как оттуда высунулась хорек Гейл.
Она забралась по Хейзел и, свернувшись вокруг ее шеи, недовольно застрекотала, будто спрашивая: «Вы где были? Опаздываете!»
– Только не эта пукающая ласка, – простонал Лео. – С ее газами и моим огнем в столь узком помещении мы просто взорвемся.
Гейл возмущенно затявкала в ответ.
Хейзел шикнула на обоих. Она чувствовала, туннель, продолжая понижаться, тянулся где-то футов на триста вперед, затем выходил в просторное помещение. А внутри него было что-то… холодное, тяжелое и могущественное. После той пещеры на Аляске, где Гея вынуждала ее пробудить царя гигантов Порфириона, Хейзел никогда не ощущала ничего подобного. Тогда Хейзел удалось разрушить планы Геи, но для этого ей пришлось вызвать обвал, стоивший жизни ей и ее матери. Девушка совсем не горела желанием повторить тот опыт.
– Лео, приготовься, – шепнула она. – Мы уже близко.
– Близко к чему?
По коридору пронесся женский голос:
– Близко ко мне.
По Хейзел ударила такая мощная волна тошноты, что у нее колени подкосились. Мир закружило. Чувство направления, под землей всегда работающее безотказно, отключилось.
Ни она, ни Лео не двигались, но каким-то образом они оказались за три сотни футов от того места, где стояли, прямо на пороге зала.
– Добро пожаловать, – произнес тот же женский голос. – Я с нетерпением ждала этого момента.
Глаза Хейзел забегали по помещению. Женщины нигде не было видно.
Зал напомнил ей пантеон в Риме, вот только здешняя обстановка соответствовала стилю Аида.
Обсидиановые стены были покрыты рисунками с единым мотивом смерти: жертвы чумы, трупы на полях сражений, комнаты пыток со скелетами в железных клетках – и все в сверкающих драгоценных камнях, которые почему-то придавали изображениям еще более жуткий вид.
В пантеоне купол был из каменных плит с вырезанной внутри серией квадратов, но здесь он был сложен из стел – могильных каменных столбов с надписями на древнегреческом. Хейзел задумалась, вдруг под их ногами и правда кто-то покоится вечным сном. С отказавшим чувством подземелья она больше не могла ответить на этот вопрос.
Других проходов она не заметила. В самой верхней точке купола, откуда в Пантеоне били солнечные лучи, блестел круг черного камня, словно лишнее напоминание о том, что из этого места выхода нет – даже вместо неба над головой сплошная темнота.
Взгляд Хейзел переместился в центр зала.
– Так, – пробормотал Лео. – Я вижу дверцы.
В пятидесяти футах от них стояли двери лифта, одна створка – серебряная, другая – железная. С боков проема к огромным крюкам в полу тянулись мощные цепи.
Пол вокруг створок был засыпан черным мусором. С кольнувшей сердце злостью Хейзел сообразила, что когда-то на том месте стоял древний алтарь Аида. Но его уничтожили, чтобы освободить место для Врат смерти.